Книга Отпусти меня, страница 85 – Литтмегалина

— У меня осталось совсем мало таблеток. Вы не могли бы выписать мне рецепт на… скажем, еще полгода?

Приобретение лекарств в Кшаане проходило по усложненной схеме. Практически на все требовался рецепт, по которому пациент получал ровно такое количество таблеток или мази, какое было назначено врачом.

Гинеколог оторвалась от амбулаторной карты и впервые посмотрела ей в лицо.

— Так сильно надеешься? — спросила она.

Выходные Надишь провела в постели, перечитывая старые учебники и не поднимаясь даже для того, чтобы поесть. Она чувствовала себя совершенно изнуренной, самым несчастным человеком на свете. Против воли она постоянно прислушивалась — не появятся ли Ками или Джамал. Никто не пришел. Странно, но после всех этих лет она впервые испытывала от одиночества отчетливый дискомфорт.

— Как прошли выходные? — злобно осведомилась Надишь в понедельник, стоило им с Ясенем оказаться наедине в перевязочной. До приема оставалось десять минут. Сидя за маленьким столиком, она быстро сворачивала куски марли, пополняя истощившиеся запасы марлевых шариков.

— Довольно уныло, но спасибо, что спросила, — бросил Ясень, продолжая перебирать коробки в шкафу с лекарствами.

— Как так? — наигранно удивилась Надишь. — Неужто Нанежа не развлекла?

— А у меня отношения с Нанежей? — спросил Ясень из-за дверцы шкафа.

— А ты думаешь, что нет?

— Я думаю, что нет.

— Действительно, разве это отношения… — оскалилась Надишь. — Зачем тебе эти избыточные привязанности? Потрахушек достаточно.

Ясень выхватил одну из коробок и бросил ее Надишь. Надишь поймала ее автоматически.

— Вот у этой пачки срок годности истекает через два дня, — сердито уведомил он. — А она все еще здесь. Ты бы лучше сосредоточилась на своих должностных обязанностях, а не на лихорадочных образах своего больного воображения.

Нижняя губа у Надишь задрожала от несправедливой обиды.

— Я знала об этой коробке и убрала бы ее через два дня. Ты не можешь отчитывать меня за промах, который я еще даже не допустила!

— Это ты мне говоришь? — Ясень осаднил ее колючим взглядом. — Нади, я устал от твоих бредовых нападок. Перестань скрещивать меня с Нанежей и прочим персоналом. Я вообще не склонен к случайным связям. Я так часто прикасаюсь к посторонним людям на работе, что вне работы мне этого делать совершенно не хочется.

— Ха, — хмыкнула Надишь.

— Ты можешь мне не поверить, но у меня было немного женщин, — приглушил голос Ясень. — И каждую из них я любил. По крайней мере какое-то время.

— Да, я тебе не верю.

— Почему?

— Потому что ты лживый, злой, омерзительный человек, которого я глубоко ненавижу!

Ясень снял очки и устало потер лоб.

— Я уже вообще не знаю, как мне с тобой разговаривать…

— А не знаешь — так молчи, — огрызнулась Надишь и мстительно добавила: — В чем проблема-то?

Вечером, вернувшись домой, она обнаружила под дверью записку от Джамала. Он собирался завтра забрать ее с работы. Что ж, хоть что-то хорошее после этого ужасного дня.

* * *

Надишь разозлила Ясеня и сделала это очень хорошо. Заряда хватило надолго, и бедная стажерка, приставленная к ним во вторник, хлебнула страданий. К оправданию Ясеня, стажерка действительно демонстрировала редкое отсутствие сообразительности, и даже Надишь уже чувствовала себя весьма заведенной, по кругу объясняя очевидные вещи.