Книга Отпусти меня, страница 82 – Литтмегалина

Слова Джамала вызвали у Надишь двойственные чувства. Она признавала правоту Джамала — ровеннцы были захватчиками, и кто бы из власть предержащих ни принимал решения насчет Кшаана, она ненавидела этих людей до глубины души. Одновременно с этим ей хотелось спорить. Лесь не был плохим человеком. Едва ли он придавал какое-то значение тому, что детишки, которых приводили к нему на прием, были темненькие, а не светленькие. И тот же Ясень, несмотря на всю его холодность и пренебрежительность, делал для своих пациентов все что только мог.

Небо начало тускнеть.

— Пошли обратно, — решила Надишь. — Я не хочу продираться сквозь каньон в непроглядной тьме. Так можно и ноги переломать.

К ее удивлению, обратный путь оказался куда проще и как будто бы занял значительно меньше времени, хотя до захода солнца они все равно не успели, и далее им светил только фонарь. Джамал действительно держался так, как будто свет не нужен ему вовсе, настолько он изучил в этом каньоне каждый подъем и склон. Надишь показалось это странным — зачем кому-то приезжать в подобное место так часто? Но затем она забыла об этом.

В машине Надишь ощущала себя усталой и сонной и едва ли что-то говорила, осмысливая услышанное от Джамала. И Ясень, проклятый Ясень, все еще витал рядом с ней. Иногда она видела его лицо на поверхности оконного стекла — мягко мерцающий образ, оттененный ночной тьмой.

Казалось, невозможно найти двух более непохожих людей. Ясень, с его средним ростом, мягкими разлетающимися волосами и поблескивающими очочками в тоненькой серебристой оправе, не производил впечатление силы. Однако Ясень вырос в привилегированных условиях. Свою дорогую машину, огромную квартиру он принимал как должное, так же, как свое высокое положение в больнице и покорность со стороны персонала. Его белая, гладкая, казалось бы, такая беззащитная кожа не вводила Надишь в заблуждение: под ней пряталась сталь. Самоуверенность, которую невозможно пошатнуть, упрямство, которому едва ли удастся что-то противопоставить.

Джамал был высоким, смуглым и весь состоял из литых мышц. В детстве он часто вел себя необузданно и грубо, постоянно делая что-то в пику воспитателям. И все же Надишь всегда чувствовала в нем боль, как будто где-то внутри него оставалась незаживающая рана, оставляющая его слабым и уязвимым.

В получасе езды от ее дома Джамал остановил машину и тихо предложил.

— Давай переберемся на заднее сиденье.

После секундного колебания Надишь согласилась.

На этот раз, неудобно устроившись на тесном заднем сиденье, они целовались долго и куда более откровенно. Сейчас Джамал был так разгорячен, что Надишь впервые задумалась, как далеко все это может зайти. Нет, она не боялась Джамала, будучи уверенной в том, что он не воспользуется своей силой. Решение было за ней, но она не знала, что планирует делать. С одной стороны, она чувствовала возбуждение, пусть даже такое слабое, что открой окно — и его ветром сдует. К тому же она до сих пор принимала противозачаточные таблетки, и отсутствие риска забеременеть давало ей определенную свободу…

— Ты такая красивая… — обхватив ее щеки своими большими ладонями, хрипло пробормотал Джамал.

Это был очень неудачный выбор фразы, и слабенький жар сменился леденящей волной, оставившей мурашки там, где она прошла по коже. В следующую секунду ладони Надишь уперлись Джамалу в грудь и начали толкать.