Книга Отпусти меня, страница 255 – Литтмегалина

— Что прои… — в кабинет влетел Лесь и замер, шокированный увиденным.

Его взяли на прицел. Бросив полный ужаса взгляд на Надишь, Лесь медленно поднял ладони. Отчаянно кашляя, Надишь сумела сместить тряпку от горла и, приподняв голову, в панике оглядела кабинет.

— Здесь становится людно. Свяжите новенького и уведите их обоих, — вожак махнул рукой на дверь перевязочной.

Хотя вожак обращался не к высокому, но подчинился именно он. Лесю связали руки. Подняв нож, высокий заставил Леся шагнуть в перевязочную, а затем вернулся к Надишь и, схватив ее за косу, рывком оторвал от пола. Подтащив Надишь к дверному проему, высокий втолкнул ее вслед за Лесем, после чего вошел в перевязочную сам и прикрыл за собой дверь. В последний момент Надишь успела оглянуться и увидеть в сужающуюся щель как Ясеня ударом сшибают на пол. Несмотря на кляп, из нее вырвался стон.

— Нади, — раздался позади встревоженный голос Леся.

Надишь развернулась. Сквозь мутную пелену слез она увидела подступающий к ней высокий черный силуэт.

— Что ты задумал? — испуганно выкрикнул Лесь. — Не трогай девушку!

Приближаясь к Надишь, высокий поднял руку, сжимающую нож. Надишь моргнула, стряхнув слезы… ее зрение вдруг обрело четкость… и она уставилась в знакомые фиолетовые глаза, сквозь прорези в черном мешке глядящие на нее с такой жгучей злобой, что странно, как Джамал сам не обуглился. Он замахнулся на Надишь… и вдруг между ними очутился Лесь. Лесь дернулся, когда нож вошел в его плоть, но выстоял. Начав, Джамал уже не мог остановиться. Выдернув нож, он нанес следующий удар, потом еще один. И только после четвертого Лесь рухнул.

Надишь притихла. Все остальное вдруг отступило, расплылось, остались лишь ненавидящие глаза Джамала. Джамал снова замахнулся, но визг тормозов снаружи и скользнувший по оконному стеклу свет привлек его внимание. Мгновенно позабыв о Надишь, Джамал сдвинул край занавески, посмотрел, ругнулся и метнулся вон из перевязочной.

Надишь и Лесь остались одни. Вытолкнув языком кляп, Надишь упала возле Леся на колени.

— Лесь, — позвала она.

Глаза Леся были закрыты. Кровь пропитала халат и быстро растекалась по полу. Связанные руки не позволяли Надишь расстегнуть его одежду и осмотреть раны, но она видела, что одна из них как раз там, где располагалась татуировка с Урлаком. Надишь наклонилась ухом ко рту Леся и, напряжением воли оборвав собственные рыдания, прислушалась. Он не дышал. Его грудь не вздымалась.

— Лесь, — снова позвала Надишь. Ее голос прозвучал так тонко и жалко, словно принадлежал котенку.

Она снова попыталась услышать дыхание. Секунда шла за секундой… ничего. Мозг Леся умирал, лишенный поставок кислорода, но его лицо выглядело спокойным и расслабленным. Привычные мягкие черты. Никто никогда не сказал бы, что ему почти сорок — у Леся был день рождения в июне, как и у Надишь. Тридцать, не больше. Надишь наклонилась и поцеловала Леся в щеку, чувствуя, как ее грудь заполняется гвоздями, осколками, иглами. Щека была нежная, чуть колючая от щетины и еще источала тепло. Разум Надишь начал темнеть.

— Нади, Нади, — услышала она взвинченный голос Ясеня. Он звучал приглушенно, словно доносился сквозь подушку.

— Нади, — позвал ее тот же голос. На этот раз Надишь не узнала зовущего.