Книга Отпусти меня, страница 142 – Литтмегалина

— Нади, ты с дуба упала? — спросил Ясень.

— Дубы у нас не растут, — возмущенно ответила Надишь.

— Ну, тогда, видимо, с пальмы. Что ты несешь? И причем тут мои родители? Я вообще не помню, чтобы они хоть в чем-то меня одобрили… В этот раз даже и пытаться не буду. А ты сейчас погребла меня под грудой стереотипов. Я белый, поэтому должен встречаться с белой. У меня высшее образование, у моей девушки тоже должно быть высшее образование… Но люди не определяются только их расой и дипломом. Они больше, чем это.

— Ты хоть раз видел такое, чтобы белый женился на кшаанке?

— Ты только согласись, я тебе сразу покажу.

— Что за дурацкие шутки? — скривилась Надишь. — Это ты упал с пальмы.

— А ты… ты ведь действительно безродная кшаанская девушка. В твоей голове. Тебе надо что-то с этим сделать.

— Что я должна с этим сделать? Превратить себя в белую и богатую? Отпочковать от себя множество обожающих меня родственников?

— Да нет же, Нади. Я про твои установки. Почему ты не видишь, какая ты на самом деле? Ты красивая, умная, добрая. Окажись ты в Ровенне, люди бы действительно поначалу отнеслись к тебе настороженно из-за твоего происхождения, но вскоре полюбили бы тебя за то, какой ты являешься. С твоими упорством и сообразительностью ты сможешь добиться многого, если только перестанешь сама себя ограничивать. Если позволишь себе выйти за собственные рамки.

— О каких рамках ты говоришь?

— Для начала позволь себе иметь что-то сверх двух платьев.

— Так у меня их теперь три! Даже если я считаю, что третье — это уже излишество, — усмехнулась Надишь.

— Не надо воспринимать мои слова так буквально… Нади, тебе незачем оставаться маленькой аскетичной приютской девочкой с маленьким аскетичным будущим. Всегда одна, всегда сама за себя, привыкшая довольствоваться малым.

— Я не одна. У меня есть друг, Лесь. Ты забыл?

Да, у нее был Лесь, о котором она едва ли что-то знала. У нее также был Джамал, которого она предпочитала держать близко, но не слишком близко.

— Лесь поработает здесь еще какое-то время, а потом уедет. У Леся своя жизнь. Кто у тебя действительно есть, так это я. Пора бы признать этот факт.

— Да. Пока в один день ты не взглянешь на кого-то еще, внезапно решив, что теперь она — твоя судьба.

— Почему ты так упорно отрицаешь вероятность, что я могу испытывать к тебе глубокие чувства?

— Собственные родители сдали меня в приют. С чего бы мне считать, что меня всерьез полюбит надменный докторишка из чужой страны? — выпалила Надишь и запнулась. Она никогда никому не признавалась, что подобные мысли о родителях мелькают у нее в голове. Даже Джамалу.

— Нади… — Ясень сел на край кровати и притянул Надишь к себе, заставив сесть на него верхом. — А может, они не бросали тебя. Может, с ними что-то случилось.

— С обоими сразу?

— Такое бывает. Заразная болезнь… несчастный случай. Они умерли и больше не могли заботиться о тебе. Но что, если когда-то они очень тебя любили?

Надишь вдруг почувствовала себя крайне уязвимой. Каким-то образом Ясеню всегда удавалось пробраться к ней прямо под кожу. Она попыталась вырваться, но он прижал ее к себе крепче, и Надишь сдалась и положила голову ему на плечо. Действительно ли она боится Ясеня? Он мог быть жестоким, деспотичным и раздражающим. В то же время в нем были качества, которые влекли ее с большей силой, чем отталкивали первые три. Проявляет ли она с ним уместную осторожность? Или же поступает как Ками — держится за привычное убожество, потому что боится начать что-то совершенно новое?