Книга Отпусти меня, страница 145 – Литтмегалина

— Я лучше останусь одна и буду работать до старости, — намылив волосы Ками, она начала тщательно промывать их.

— Но людям так плохо, когда они одиноки… — протянула Ками, наклонив голову под потоком воды.

Хм. Кажется, нечто подобное Надишь однажды слышала от Ясеня. Как же странно обнаружить совпадение взглядов между неграмотной кшаанской девушкой и заумным ровеннским доктором. Может, все люди боятся одиночества, вне зависимости от возраста, пола и расы? Надишь все же надеялась, что к ней это не относится.

— Я смыла всю пену. Можешь выжать волосы.

Ками подняла голову. По щекам стекали капли воды, но те, что устремились из ее глаз, не были пресными.

— Мне так понравилось жить с тобой. Ты мне прямо как настоящая сестра! Даже ближе, чем сестра!

Забыв, что она вся мокрая, Ками обняла Надишь и разрыдалась. Покорно пережидая объятие, Надишь погладила Ками по спине. Косточки и кожа, и никакой брони. Надишь не ощущала ни нежности, ни ответной симпатии, только тревогу за это слабое безмозглое существо и бесконечную усталость. В прошлую субботу она надеялась сбежать к Ясеню, но кто-то из врачей в больнице заболел, и Ясень остался дежурить с субботы на воскресенье. Это было огромное разочарование.

— Если у меня родится дочка, я назову ее твоим именем, — пообещала Ками, отстранившись.

— Шариф придет в восторг, — усмехнулась Надишь.

— Ну да, — опечалилась Ками. — Тогда я назову ее как он захочет.

— Ками, я должна уходить. Это последняя ночь, которую я проведу с тобой. Завтра пятница. Шариф может вернуться перед выходными. Ты уже почти здорова. По утрам мы по-прежнему можем встречаться возле колонки.

— Да, ты права. Шариф вот-вот возвратится, я чувствую.

— Когда он снова уедет на заработки?

— Не раньше, чем кончатся деньги. После свадьбы он и вовсе не работал, ведь ему удалось оставить себе половину выкупа.

«Ленивая скотина», — подумала Надишь, но вслух ничего не сказала. Нечего расстраивать Ками. Она беременна. Ей нельзя нервничать.

* * *

Во время пятничной пятиминутки Ясень уведомил персонал, что теперь каждый из них, кто не получит медотвод, обязан зарегистрироваться как донор и регулярно сдавать кровь. Ровеннцы восприняли новость без каких-либо эмоций, однако же среди кшаанцев прокатилась волна панического ропота. Один парень из санитаров робко поднял руку и спросил:

— А если я не захочу сдавать кровь?

— Тогда садишься и пишешь мне долгую и подробную объяснительную, приводя свои убогие доводы и жалкие оправдания. А если она меня не устроит, пишешь мне еще одну объяснительную. И если она меня тоже не устроит… ты знаешь, что делать, — отрезал Ясень.

Надишь не стала подвергать инициативу Ясеня сомнению. Если Ясень настаивает на этом, значит, это необходимо. Вопреки распространенному мнению, он не издевался над людьми только ради того, чтобы поиздеваться. В тот же день она сдала кровь, хотя при первой попытке ей отказали, так как на взвешивании она немного не добрала до обязательных пятидесяти килограммов. Она вышла, выпила залпом три стакана воды, вернулась в кабинет и снова встала на весы:

— Теперь пятьдесят.

В коридоре, когда благоухающая спиртом Надишь, зажимая ватку согнутой в локте рукой, шагала в хирургическое отделение, ее перехватил Лесь. Накануне она подошла к нему и протянула очередной пакет с пробирками, произнеся только одно слово: