Книга Отпусти меня, страница 141 – Литтмегалина

— Все ноги наружу! Никогда бы не решилась выйти в таком виде на люди…

— Ну, здесь, в Кшаане, это считай самоубийство, — согласился Ясень. — А в Ровенне многие женщины так одеваются. И никто не смотрит на них с осуждением.

— Я бы и в Ровенне не стала так расхаживать, — упрямо возразила Надишь.

— Зря. Красивые ноги, — не согласился Ясень и, помедлив, спросил: — А ты бы хотела увидеть Ровенну?

— Каким образом? — фыркнула Надишь.

— Вдруг я бы все-таки надумал отправиться в отпуск… и прихватил бы тебя с собой.

Надишь отвернулась от зеркала и растерянно воззрилась на Ясеня. Его предложение застало ее врасплох.

— Для выезда нужно разрешение.

— Если я похлопочу, с этим не будет проблем.

— Все равно. Это нелепая идея.

— Почему?

— Да что я буду там делать?!

— Я покажу тебе леса, природу… тут и деревья-то не растут, одни кусты да пальмы. Съездим к моему любимому озеру, снимем домик на берегу, поживем в нем несколько дней.

— Там холодно. Я не выдержу ваш климат.

— Летом в Ровенне жарко. Не так, как у вас здесь, разумеется, но достаточно, чтобы даже ты не замерзла. Прогуляемся по Торикину… он красивый, тебе понравится. Да и я соскучился по родному городу.

— Часто ли ты видишь на улицах ровеннской столицы кшаанок?

— Вообще не вижу. Если что, ты будешь первой.

Надишь издала громкое скептическое фырканье.

— Послушай, ровеннцы не такие, как кшаанцы. Даже если им что-то в тебе не понравится, они промолчат. Будет несложно проигнорировать их недовольство, — уверил ее Ясень. — Нади... что тебя так напугало?

— Я не испугана.

— Ты вся съежилась.

— Как же у тебя все просто! — сорвалась Надишь. — Всего-то поезжай с тобой в незнакомую враждебную страну… Странные у тебя, однако, развлечения: таскать за собой безродных кшаанских девиц и скандализировать ровеннскую общественность.

— Мне не нравится, когда ты называешь себя безродной кшаанской девицей.

— Но это правда. Я кшаанская девица. По вашим меркам нищая. Родителей своих знать не знаю. Вполне гожусь в качестве экзотики и временного развлечения на то время, пока ты здесь. Но везти меня в Ровенну? Я не твоя дрессированная обезьянка, Ясень. Не надо пытаться удивить мною друзей.

— С чего ты взяла, что я так к тебе отношусь?

— А как еще ты можешь ко мне относиться? Мы неровня. Это очевидно.

— Вот как? — Ясень скрестил руки на груди и отступил. На его губах появилась кривая усмешка. — Вы, кшаанцы, любите обвинять ровеннцев в расизме. Но у меня частенько возникает подозрение, что вы куда больше расисты, чем мы. Меня не смущает, что я сплю с кшаанкой. Я принимаю тебя такой, как есть. Меня не беспокоит цвет твоей кожи, волос, глаз. Это ты ни на минуту не можешь забыть, что я ровеннец. Ведь так?

— Да, так! Даже если бы я чувствовала, что привязываюсь к тебе, я бы попыталась этого избежать, — сердито призналась Надишь. — Потому что это бессмысленно. Потому что однажды твое пребывание здесь закончится, и вместе с ним твое увлечение мной. Одержимость, как ты выразился.

— Так ли этот финал неизбежен?

— Да, неизбежен. Не бывает такого, чтобы белый состоятельный мужчина сделал кшаанку постоянной частью своей жизни. Все эти врачи, и управляющие банками, и даже начальники почты… если здесь у них и случаются какие-то интрижки с местными женщинами, потом они уезжают в свою страну и вступают в серьезные отношения с ровеннками. И ты тоже уедешь и забудешь меня. Найдешь себе девушку, которая будет тебе под стать, которую одобрят твои родители.