Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 21 – Даша Черничная

Он гладит мою спину, до боли прихватывает волосы, вжимает меня в себя.

— Нахрен все… нахрен, — шепчет зло и прижимает к себе еще сильнее. — Не пущу.

Я хватаюсь за руки Гриши, будто вишу над пропастью и в любой миг могу сорваться.

Настя

Мы сидим прямо на полу, в объятиях друг друга. Проходит несколько минут, я успокаиваюсь и поднимаю голову.

Кладу руку на щеку с отросшей щетиной, провожу пальцем по морщинке у рта. А он… он просто смотрит на меня. С нежностью, теплотой, печалью.

Гриша поднимается вместе со мной на руках, пересаживает на кровать. Сам подходит к чемодану, сгребает все, что я туда сложила, и комом запихивает обратно в шкаф.

Все это молча, не сказав ни слова, кроме того самого «не пущу».

Остаток вечера мы отводим взгляды друг от друга. Стараемся делать все аккуратно. Аккуратные разговоры, аккуратные фразы, как по острию ножа.

Когда Арсений уже спит, а мы готовимся ко сну, у меня звонит телефон.

— Это Митя, — говорю, хмурясь.

Если он звонит в такое время — это значит лишь одно.

После короткого разговора я поворачиваюсь к Грише. Тот сидит на краю кровати, локти на коленях, руки обхватывают голову.

— Гриш…

— Что, Настя? — спрашивает устало, лица на меня не поднимает.

— Мне надо уехать.

— Конечно, — звучит отстраненное, холодное.

— Ты не понимаешь! — произношу в запале и сажусь рядом с ним. — Там девушка пропала.

Муж поднимает голову, смотрит мне в глаза. Испепеляющей мерзлотой.

— Я. Все. Понимаю, Настя. Всегда и все понимаю. Я же дохера понимающий у тебя, да? — говорит со злостью мне в лицо. — Тебе надо среди ночи сорваться — понимаю. Надо забить на все и лететь домой, чтобы проверить, не вскрылась ли ты тут после очередного трупа — понимаю. Принимать все твои отмазки, терпеть вечное отсутствие дома — понимаю, Настя.

Я отказываюсь верить в эти резкие слова, они сказаны со зла, Гриша на самом деле не такой. Слабая попытка наладить отношения попросту разваливается на глазах, как и наш брак.

— Поезжай, Настя. Твой Митя тебя заждался.

— Ну ты же знаешь, что я не могу по-другому! — выпаливаю резко.

— Конечно не можешь. Сказать нет Мите и этой сраной работе, которая высасывает из тебя жизнь, ты не можешь. А вот мне — вполне.

— Там девушка пропала, Гриша. Подозревают, что она сбежала от насильника. Прямо сейчас она одна. Где-то в лесу. И я должна найти ее.

— Настя, у вас целая орава поисковиков, — звучит так, будто Гриша смертельно устал от этого разговора.

И от меня в целом.

— Послушай, если идет поиск женщины, которая предположительно подверглась сексуальному насилию, то в поисковой группе должна быть женщина, к мужчине она попросту не выйдет, понимаешь? Митя сказал, что никто из женской части команды не согласился.

— И я даже понимаю почему. Это только твой выбор, Настя. Только тебе решать, где быть, а я… я, по всей видимости, никто, чтобы удержать тебя, — произносит обреченно и встает с кровати, выходит из комнаты.

Выбор.

Есть ли он у меня?

Настя

— Он сказал, что просто подвезти хочет! — девушка воет в машине скорой помощи.

Ее страшно трясет. Вся она в синяках, царапинах и порезах. Как не замерзла в лесу — ума не приложу.

— Как только мы выехали из города, я сразу поняла, что он хочет сделать со мной что-то плохое! — говорит заикаясь, пока с нее стягивают насквозь промокший пуховик.