Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 48 – Лариса Лазарова

«Десять!» – безжалостно констатирует Квася.

Глядь, стоит человек. Голосует. В милиционерской форме. Квас совсем было проехал, но неудобно как-то.

Квася стонет и хватается за голову.

Остановился и решил вернуться. Задним ходом.

«Чтоб ты сдох!» – с чувством говорит Квася.

Человек обрадовался и побежал навстречу. Быстро так. Ну и встретились. Человек упал. Квас сбежал. До ближайшего телефона-автомата. Оттуда дрожащим голосом вызвал скорую и покаянно позвонил в ГАИ. Сказал, что на его глазах сбили вашего человека. И дал Квасин рабочий телефон. Если что.

— А если что, это что! – вопит Квася, забыв приличия.

— Я растерялся, – лепечет Квас, и по его заросшим щекам текут настоящие слезы. – Ты же знаешь, какой я впечатлительный!

— Томка, – Квася хватается за мой форменный пиджак, как утопающий за соломинку. – Спасай. Дай на время своего капитана. Посадят идиота!

— Я не специально! – воет Квас. – А какой у вас капитан? Где взяли?

— Заткнись! – уже во весь голос визжит Квася. Я делаю шаг назад, только скандала на работе мне не хватало. Семья умоляла меня долго и предано. Звоню. Скрежеща зубами, прошу. Да, вот такая я, паучиха, как что-то надо мне, все обиды забыты. А сама-то совершенно без вкуса и желания помочь. Собственно, и без совести тоже.

Капитан появляется подтянутый и аккуратный. Как-будто и не час ночи. Слушает страшную историю с начала. Берет Кваса за шиворот и уводит. У дверей Квас затравленно озирается и умоляюще тянется к Квасе.

— Если что, ты там это...

— Иди, иди! Скотина! – напутствует его мрачная любимая, жадно прикуривая. – Глаза бы на тебя не смотрели. «Если что». Расстреляют – цветочки на могилу принесу, не беспокойся.

Квас истерически всхрапывает, но капитан решительно увлекает его за собой. Марья потрясенно качает головой.

— Девчонки! Вы почему такие несчастливые, а?

Мордочка Кваси внезапно искривляется, узкие глаза наполняются слезами. Она торопливо затягивается и смущенно сморкается.

— Марь Петровна, вот как жить дальше, а? Вот сил больше нет.

Умудренная дама снисходительно смотрит на молодую коллегу.

— Да это разве неприятности, милая? Потерять человека – вот это беда. А куда твой Квас от тебя денется?

— Да в том-то и дело! – восклицает Квася, и сигарета ломается в ее острых пальцах.

А дальше смена как смена, люди заезжают, выезжают. У кого день рождения, у кого деловые переговоры, жизнь идет своим чередом.

Кто-то осторожно постучал по стойке. Выхожу. Ноги мои налиты свинцом, голова гудит. Охранник делает знак: тихо. В былые времена я бы взбрыкнула. Что за секреты? Но не сегодня. Не сегодня. Наклоняюсь, покорно подставляя ухо. Достойное завершение сегодняшнего сумасшедшего дня. Прошу Квасю и Марь Петровну подготовить прием. Киваю охраннику.

Мы вместе поднимаемся в лифте на необходимый этаж. Напротив номера Билла, скорчившись на полу, сидит Зойка. Тихое поскуливание наполняет мою окончательно надорванную душу тупой безысходностью. Мы осторожно поднимаем ее. Поддерживая с двух сторон, заставляем идти прямо. Она повинуется, как тряпичная безвольная кукла. Мы укладываем ее в комнате отдыха и понимающе переглядываемся с Марьей. Своих надо покрывать, пока это возможно. Отдохнуть сегодня не придется – надо караулить Сан Саныча. Который иногда любит устраивать облавы. Квася дымит, как паровоз. Азиатские глаза почти совсем исчезли, превратившись в узкие щели. Боевая машина смерти, бронепоезд в боевой готовности. Зойка беззвучно плачет легкими, пьяными слезами. Утешать ее я не могу. Не умею. Свет в холле уже погасили, последние посетители давно покинули ресторан. Со стоянки слышен собачий вой. Сторож не захотел отвязать на ночь своего Барбоса. А кто не любит свободу?