Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 50 – Лариса Лазарова

— Томка, я уезжаю.

— Ты что, с Квасом поссорилась? Давай ключ от номера дам, спите. Утром помиритесь.

— Том, я совсем уезжаю. В Америку. Во Флориду.

— Ты, мать, головой не ударялась? Какая Америка? Квас-то где?

— Дома. Я ему сказала. Если он слышал.

— Что?

— Что теперь люблю другого человека.

Представляю себе пьяного Кваса, храпящего в дырявых носках на диване, и косенькую Квасю, гордо говорящую: «Другого человека».

— И? Он что?

— Сказал, забирай своего ребенка и валите к другому человеку. Ну и вот.

— Ты с ума сошла? Куда ты поедешь? Я сейчас медсестру позову. Мы тебя повяжем.

— Том. Я правда. Уезжаю. С Биллом. Пока в Москву. А уже оттуда, как Бог пошлет. Кто знает, может, еще вернусь.

Девочка Кваси шмыгает носом, заспано хлопает глазами.

— Том, я тебе от машины ключи оставлю? Отдашь. Если что.

— Квася!

— Том, ну хоть ты меня не рви. Нас машина ждет. Я позвоню.

Выхожу за ними вслед. У крыльца действительно стоит такси. И Билл. Он помят и испуган. Но настроен решительно. Квася клюет меня в щеку твердыми губами и падает в машину. Билл захлопывает дверь.

Квася… уезжает. В Америку. С каким-то мужиком, о котором я толком ничего и не знаю. Квася! Моя Квася, с которой мы делили последний кусок пирожка, с которой вместе ревели над мелодрамами, с которой… много еще чего делали совсем недавно. С кем я теперь буду трепаться по ночам? Кому расскажу о своих дурацких проблемах на работе? Кто поддержит меня в трудную минуту? Кто, в конце концов, напоит меня чаем с лимоном, когда я заболею? Злость душит. На Квасю, на этого ее американца, на весь этот мир, который так несправедлив. Хочется кричать, топать ногами, разбить что-нибудь. Но вместо этого я стою и тупо смотрю. Квася открывает окно и смотрит на меня, она как будто решает, говорить что-то мне или нет. Вздыхает и молча закрывает окно. И я долго смотрю вслед габаритным огням.

И в этот момент в моей памяти всплывает лицо Михаила. Мимолетный роман, который так и не перерос во что-то большее. Но как мне тепло рядом с ним, с таким заботливым, понимающим. Может быть, стоит ему позвонить? Просто сказать: «Привет». Услышать его голос. Просто… попытаться.

— Господи!

Оборачиваюсь. За мной, выстроившись, стоит вся наша смена. Марья Петровна зажала рот рукой. Боровички стоят по стойке смирно. Тетя Паша крестит дорогу.

— Тетя Паша! – кричу я и голос мой срывается до визга. – Только вымой сегодня пол! Своими руками...

Марья Петровна жалостливо машет рукой.

— Да дай-то Бог, чтобы все получилось!

Медленно кружусь по пустому холлу. Охрана дрыхнет, Марья тоже. Не знаю, о чем думать, что делать, и вообще…

Утром прикатывает раскаявшийся Квас. Молча грохает мне за стойку сапоги Кваси и детскую цветную куртку.

— Ладно, Томка, позови моих. Дочери в школу.

— Их нет, – лицо Марьи ничего не выражает. Только деловая информация.

Квас сердито отмахивается.

— Ладно вам, ну чего пристали? Помиримся. Давайте ключи. У моей и так по русскому одни двойки.

— Их нет. Уехали.

— Томка! – звереет Квас. – Дай ключи от их номера. Разнесу вашу халабуду раз и навсегда. Что, блин, за привычка, в чужие дела лезть?

Подходит тетя Паша. Потом боровички. Квас вдруг теряется под сочувствующими взглядами. Озирается. Видит Сан Саныча. Хватает его, как котенка. За плечо.