Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 44 – Лариса Лазарова

— Так в чем же дело, – трусливо говорю я, кивая на стол с фуршетом. – Ведро водки, и нет проблем.

На минуту он отпустил меня, улыбнулся, но глаза его не подобрели.

— Нет, это не то. Только тело. Оно у меня уже есть. Я хочу все остальное тоже. Твою душу, твои мысли, твои чувства. Может, не сейчас, чуть позже. Но я возьму все. Не люблю, когда кусками.

Я сидела, затаив дыхание. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Заставил себя отступить. Смотрел на меня, боролся с собой.

— Ладно, – сказал он хрипло. – Прости. Я… погорячился. Сам себе опять все испортил. Как обычно.

Он смотрел на меня и на пару минут стал таким, каким мог бы быть. Каким я хотела бы его видеть. Если бы воспитывался в другой семье. Вырос в другом обществе. Или родился в другом краю. Видеть в нем того другого человека невыносимо. Начинаешь задавать себе ненужные вопросы. Думать о том, как все могло бы быть. И как можно все исправить. Никак. Кажется, это называется мечтами.

А тогда я сказала правду, что, черт возьми, чувствовала. Что я тоже страдаю, и мне также хочется любви, просто не умею все это нормально выразить. И да, я подлая душонка, не сказала ему только одного, что любви хочу не с ним. Много позже он и так все понял. Сам.

А тогда он был так рад, все закружилось-понеслось, и вот у нас даже осталось время поболтать на философские темы. Он сидел, в полутьме сверкая глазами на темном лице, как сиамский кот. Упрямо доказывал свое:

— Люди не меняются.

— Но мы всегда разные. Я совсем не такая, какой была еще год назад. И, если бы меня встретили те, кто хорошо знал по институту, не узнали бы. Все вокруг происходит слишком быстро, приходится подстраиваться, меняться.

Он улыбался, непрестижное золото тускло блестело во рту.

— Это все ерунда. Когда я освободился, смотрю, YouTube, а я не знаю, что это такое. Потом «Одноклассники» появились, потом «ВК». Ранее такого не было. Теперь есть. Сейчас я уже в курсе, но я не изменился. И ты не меняешься. И никто не меняется. Пока жизнь идет ровно, без сюрпризов, каждый в своей маске, всем все нравится. Все друг другу в рот смотрят. Но, как только станет хоть немного припекать, все. Начинается цирк. Маски долой! И как же тогда все удивляются, а что случилось?! А ничего не случилось. Жизнь, она такая, Том, проверять любит. Расслабляться нельзя. И не верь никому.

— А тебе.

— И мне! Да, я не ангел во плоти. И, может, мне больше других верить не стоит.

Он тянет ко мне руку. Больше всего на свете мне хочется отпрянуть. Но покорность – главная добродетель. И да, несколько лет он был моей каменной стеной, даже когда мы окончательно расстались. Все по-честному. Мне даже нечего ему предъявить. Все условия с его стороны были выполнены. Я тоже сделала все, что смогла. Надо просто пережить то, что не в силах изменить.

Однако вернемся к сегодняшнему веселью. Возвращается капитан. Неодобрительно смотрит на Натку, с отвращением на похрапывающую Квасю. С тихим стоном реагирует на мой почти пустой бокал.

— У тебя проблемы с алкоголем.

— У меня проблемы с жизнью.

Он бледнеет и чуть слышно говорит:

— Я знаю. Поехали.

Расталкиваем Квасю, отцепляем Натку от пылкого юного воздыхателя. Домой.

Квасины каблуки смотрят в разные стороны. Она пыхтит и старается идти ровно. Натка слабеет и просто повисает на капитане. Мне хочется завыть, или зареветь, или сделать что-нибудь очень сумасшедшее. Но сегодня не мой день. Девчонки засыпают на заднем сидении. Лицо капитана кажется вытесанным из мрамора. Он не смотрит на меня и молчит. Но это к лучшему.