Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 43 – Лариса Лазарова

Что за история у меня была с Васькой? Просто история. После акробатических этюдов с Чико, уверенность в том, что атлета я увижу еще, ни на минуту не оставила меня. И не ошиблась. В следующую смену он подошел к стойке, как старый добрый друг. Только даже когда он улыбался, где-то в глубине глаз не таял ледок. Человек оценивал ситуацию. Потом он сказал фразу, которой верит девять женщин из десяти. Обманываются и снова верят. По крайней мере, делают вид, что верят. Про то, что теперь меня никто не обидит. И что он меня никому не отдаст. Все здорово, кроме одного: у меня был антидот. Иммунитет. Противоядие. Потому что я знаю: отдадут и даже не спросят, кому.

В этой истории всего было помаленьку. Отношений, ревности, глупых сцен, клятв, страстных объятий, случайных мест, пьяных истерик, и ужасающая пустота. Когда после свиданий хочется отмотать киноленту назад, отрезать ножницами и сжечь. На медленном огне. Потом хуже, он начал демонстративно мне изменять, а мне вдруг стало совершенно все равно. И это доводило его до бешенства, до исступления. В таком состоянии он становился опасен. Трудно было понять, что ему нужно от меня? Кроме физиологического результата, разумеется. Совместные выходы на люди? Галочка напротив конкретной фамилии? Скука и удовлетворение самолюбия? Что мне нужно было от него? Уверенность в завтрашнем дне, защита, слова. Обычные мужские слова. Что в моей жизни все теперь будет хорошо. «Как-нибудь перезимуем». Еще помню сахар. Когда его не было в магазине нисколько. Какой-то очередной бум. Я хорошо помню, как он пришел, и карманы его необъятной куртки оттопыривались. Потому что в каждом была коробка сахара. Белыми кусочками. А еще он так хорошо умел смеяться, невозможно было не рассмеяться вместе с ним.

В самом начале наших отношений в квартире, куда он меня привез, отключили свет. Мы зажгли конфорку старой газовой плиты. Голубоватый огонек хоть как-то разгонял мрак. Маленькая розово-голубая корона огня освещала наши лица и скорбный интерьер чужой кухни. С посудой, чужими вышитыми полотенцами и где-то шуршащими тараканами. В темноте он напоминал огромного сиамского кота. Зеленоватые глаза светились на темном лице.

Я сидела напротив. Позже он скажет, что чувствовал мой страх. И это чувство обжигало его не меньше, чем холодный ветер за окном. Он потом так и сказал, что чертов стыд жег его изнутри. Думал, что я его стыжусь.

— Чего молчишь? Боишься меня? – задал он мне дурацкий вопрос. – Том, я не хочу тебя пугать, наоборот. Хочу, чтобы ты хоть немного мне поверила, привыкла что ли.

— Не совсем, – пропищала я в ответ, глядя в пол.

— Не надо было мне тебя сюда привозить, – тихий выдох. – Зачем все это? Если бы я понимал, что происходит в моей чертовой жизни, то не сидел бы сейчас тут, в этой грязной квартире, с женщиной, которая мне нравится так, что аж зубы сводит.

Никогда позднее он не был со мной так откровенен, осторожен, терпелив и по-своему нежен. Встал, будто пружина распрямилась, подошел и опустился передо мной на колени и все равно был выше меня. Заглянул в глаза, взял мои руки в свои. Он и сам чувствовал неловкость.

— Хочу, чтобы ты была моей, – выдохнул, – чтобы ты ни о ком не думала, только обо мне. Я решу все проблемы. Мне нужна только ты. Я хочу тебя. Хочу твоего тепла, ласки, внимания. Хочу, чтобы ты увидела во мне не только дурацкого защитника, но и… человека, что ли. Я, хочу тебя всю, но еще больше хочу, чтобы ты сама добровольно пришла ко мне.