Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 74 – Екатерина Крутова

Дмитрий ждал за узкой дубовой дверью в глубине зала. Мягкий свет от лампы под зеленым абажуром на столе, где рядом со стопкой книг на металлическом подносе стоял фарфоровый кофейник, две чашки и вазочка с засахаренными орехами.

Мужчина улыбнулся, приветливо кивая. Девушка ответила, благосклонно склонив голову, точно старинная чопорность места диктовала жесты и поведение. Орлова хотела перейти сразу к делу, приступить к обсуждению предложения Татляна, которое уже знала в общих чертах, но вдруг замерла, точно сердце в груди пропустило удар. Во все глаза Алена смотрела на форзацы выбранных Дмитрием изданий: потрепанный томик Брэдбери «Вино из одуванчиков» лежал самым верхним прямо на сборнике Пастернака, а под ними «Сто лет одиночества» Маркеса и «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Дика.

Фаркас позвал ее обсудить договоренности с Татляном, но это был лишь предлог. Книги на столе не просто намекали, они кричали о той близости неделю назад в телефонном разговоре под одним на двоих питерским дождем. Истории на столе говорили громче то, что мужчина и девушка пока не решались озвучить вслух. «Это свидание!» — оглушительное понимание вызвало страх и трепет одновременно.

— Ты выбрал необычное место для совещания, — выдохнула Алена, стараясь сохранить нейтральный рабочий тон, и максимально спокойно села в одно из кожаных кресел, привычно скрестив руки на коленях и расправив спину.

— Здесь тихо и отличный кофе. Нет лишних ушей и докучливых любителей лезть в чужую жизнь.

Фаркас намекал на толпу под ее окнами, собравшуюся поглазеть на пожар публичного скандала. Алена кивнула, чувствуя, как, не поддаваясь контролю, дрожат пальцы.

— А это? — девушка указала взглядом на книгу Бредбери. — Чтобы подчеркнуть «ценность момента?»

Она цитировала слова Дмитрия из телефонного блица и понимала по изменившемуся выражению лица, что попала в точку. Мужчина подошел мягко, почти бесшумно, взял книгу, открыл наугад:

— Что для одного ненужный хлам — для другого недоступная роскошь, — прочел первые попавшиеся строки, отозвавшиеся точностью понимания в обоих душах. Цитата прозвучала интимнее любого прикосновения. Рабочие мысли, если они еще оставались, отступили на второй план, выпустив вперед откровенность чувств.

— Мне показалось, некоторые моменты требуют ясности. — Дмитрий, не выпуская книги, присел перед девушкой на корточки, так что лица оказались на одном уровне, а колени почти соприкоснулись. Тишина сгустилась, натянулась звенящей струной и зазвучала мелодией сердец, стучащих в унисон.

— Спасибо, — прошептала Алена, пугаясь собственного голоса, звучащего откровенным призывом совсем не к деловым переговорам. — За то, что запомнил…

Дмитрий отложил книгу и протянул руку, сокращая дистанцию, касаясь лежащих на коленях сцепленных в замок ладоней.

— Я не могу забыть, Аленка. Ни твой смех на качелях, ни слова о свободе, ни поцелуй на рассвете…

Он был близко. Настолько, что бросало в жар от тепла чужого тела, а мозг сам собой синхронизировал их дыхания. Она чувствовала терпкий парфюм, похожий на запах леса после дождя и океанический бриз. Смотрела в темные глаза, где не было спасения — только приглашение раствориться, отпустив контроль.

— Дмитрий… — не сказала — выдохнула последней мольбой, взывая уже не к своему, но его здравому смыслу. Потому что внезапно поняла: отодвинуться и отвергнуть сейчас — значит жалеть всю жизнь.