Книга Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь, страница 18 – Лена Харт

Представляю, как она спотыкается, как ругается своим тихим шепотом, и на моих губах расплывается хищная ухмылка. Спи спокойно, курьерша. Завтрак будет по моим правилам.

Утро начинается с того, что я просыпаюсь раньше будильника. Азарт подстегивает лучше любого кофе. Быстро натягиваю домашние штаны, те самые серые, с которых вчера соскребал фисташки, и замираю у двери, прислушиваясь.

Жду.

Пять минут ожидания растягиваются в десять, превращаясь в маленькую липкую вечность, от которой сердце колотится где-то под самым горлом. Наконец, за дверью напротив раздаётся движение. Сонное бормотание сменяется скрипом шкафной дверцы, и вот уже тяжёлые шаги направляются прямо к выходу.

Пора.

Медленно нажимаю на ручку своей двери, рассчитывая время до секунды. Дверь Поляковой распахивается одновременно с моей.

— Да чтоб тебя… — слышу её вскрик.

Глухой удар о мои кроссовки. Звук споткнувшегося тела. Василиса вылетает, взмахнув руками, как подбитая птица. Её инерция огромна, глаза расширены от испуга, рот приоткрыт в немом «о-о-ой».

Я выхожу в коридор в тот самый миг, когда она теряет равновесие.

Всё происходит как в замедленной съемке. Она летит прямо на меня. Я инстинктивно выставляю руки, чтобы поймать этот снаряд.

Удар.

Василиса врезается в меня на полном ходу. Мои ладони смыкаются на её талии, удерживая от падения. Она впечатывается грудью в мой голый торс, и весь воздух из моих легких выходит с коротким хрипом.

Весь огромный мир вдруг теряет звуки и краски.

Она теплая. Намного теплее, чем я ожидал. От неё пахнет каким-то детским мылом, карамелью и сном. Её растрепанные и мягкие волосы щекочут мне подбородок. Мои пальцы тонут в тонкой ткани её майки, и в этот момент большой палец моей правой руки случайно соскальзывает ниже, попадая на узкую полоску голой кожи между её майкой и шортами.

Удар тока.

Её кожа обжигающе мягкая, и это короткое прикосновение выжигает в моем мозгу все язвительные заготовки, все планы, все мысли вообще. Остается только это ощущение — живое, пульсирующее тепло под моими пальцами.

Василиса замирает, вцепившись пальцами в мои плечи. Её прерывистое, горячее дыхание бьет мне в ямку между ключицами.

Вася медленно поднимает голову. Расстояние между нашими лицами — считанные сантиметры. Её зрачки расширены настолько, что радужка кажется тонкой золотистой каймой.

— Завьялов… — выдыхает, и её губы при этом едва не касаются моих. — Ты… ты специально.

Я должен ответить что-то остроумное. Съязвить, напомнить про фисташки, перец, про долг за машину, но мой взгляд непроизвольно опускается к её припухшим со сна, нежно-розовым губам. Внизу живота тяжелеет.

— Специально что? — шепчу, чувствуя, как мои руки сами собой притягивают её ближе, вжимая в себя. Большой палец медленно скользит по этой полоске обнаженной кожи, рисуя невидимый узор. — Специально спас тебя от падения? Пожалуйста, Полякова. Всегда к твоим услугам.

Её пальцы на моих плечах сжимаются сильнее, впиваясь в мышцы. Она не отстраняется. Наоборот, я чувствую, как она подается вперед, навстречу этому безумному напряжению, которое искрит между нами, как оголенный провод в луже.

— Твои кроссовки… — облизывает губы, и я едва не стону от этого жеста. — Они… воняют болотом.

— Это запах моего триумфа, — хриплю, склоняясь ниже. — И твоего поражения.