Книга Это спецназ, детка, страница 41 – Юлианна Орлова

Я правда сам не понимаю, какие. Но однозначно забрать себе хочу эту девочку.

Маша кивает, а потом отстраняется еще больше.

— Очень великодушно с твоей стороны, что ты понял мою мысль.

— Милая, мужчины вообще великодушные. Ты видела хоть одного протестующего, если девушка зайдет в мужской туалет? Нет! Они примут как свою! А попробуй зайди в женский...тебя разве что не расчленят, просто потому что нечем орудовать будет. Словом, мужики в этом плане душевные. И переходим к главному вопросу. Когда я зайду к тебе в ванную? Люди в Африке без воды, надо экономить, пупсик, — упираюсь в ее носик своей носопыркой, и Маша уже улыбается. Ну рассмешил же.

Молодец я, да?

Молодец же, ну!

— А теперь мне положен поцелуй, принцесса Несмеяна, — зажмуриваюсь и жду. Ну целуй же, целуй.

Долго жду прежде, чем она мягко касается своими губками моих, и тут крышак срывает, углубляюсь и проталкиваю язык в рот, забывая о целомудренности. Сама меня поцеловала.

МАША

Просыпаюсь с утра пораньше и переворачиваюсь на бок, тут же замечаю просвечивающуюся новогоднюю елку. Мы вчера с Мексом украшали ее после нашего рандеву. Думаю и щеки краснеют, боже!

Я столько в жизни не целовалась. Да что там. Судя по всему, все время я делала что-то не так.

Ведь эти поцелуи больше похожи на секс языком. Вот так вот. У меня до сих пор мурашки по коже, стоит только глаза закрыть и прикоснуться к губам. Внизу живота опять тяготеет что-то ядрено-горячее, что-то, сводящее с ума.

Сдуреть. Поворачиваюсь на спину и ощущаю подобную тяжесть в груди, от одних воспоминаний налившуюся возбуждением.

Мекса я выпроводила только ближе к ночи, и то до последнего он меня зажимал у стенки с одним ботинком на ноге, вторым в руках. Куртку надевал еще дольше.

А потом подхватил на руки и целовал уже в подъезде, сжимая меня за бедра и оставляя на коже синяки. Отодвигаю одеяло в сторону и замечаю отметины. И правда остались же…А вчера не заметила.

Словом, я вчера была в шаге от того, чтобы сорваться. Но в какой-то момент Мекс меня сам стопорнул, прижался лбом к моему и задышал часто и прошипел недовольно:

— У меня серьезно, вот. Попиздовал я домой, пока мне сорвало котелок, — занес обратно в квартиру, целомудренно прижался ко лбу своими губами, обнял по-братски и вылетел прочь.

А я закрылась на все замки и побежала к окну, чтобы наблюдать за тем, как он то подойдет к машине, откроет ее, то выйдет, щелкнет брелоком и устремится к подъездной двери.

Задержав дыхание, я ждала шагов на лестнице, но нет, вот Мекс уже бежал обратно к машине, сел в нее и ждал, запустив двигатель.

А потом снова вышел, принял стойку лежа от земли, укрытой снегом, и отжался раз десять, после чего рывком поднялся и поднял голову к окну, посылая мне воздушный поцелуй. В этот раз за шторой я не пряталась, а вот досаду в груди ощутила.

Меня от него по спирали же прокручивает на раз-два, словно я вообще никогда не видела мужчин. Но таких и правда не встречала, чтобы мозг плавил только взглянув, чтобы от прикосновений я растаивала как мороженое.

С таким трудом вчера уснула, а сегодня проснулась после каких-то пять часов сна. Чувствую себя при этом как огурчик. Правда скисший.

— Кошмар! Кошмар! — прижимаюсь ладонями к горячщим щекам, как слышу звук входящего смс.