Книга Это спецназ, детка, страница 111 – Юлианна Орлова

Наставлять. Я даже слышу в голове ее возможные фразы, узнай она все подробности

Ее еще папа устанавливал, когда мне было семь.

Мне уже давно не семь, папы нет, а хочется, чтобы он меня обнял и сказал, что все мужики козлы.

Именно к этому он меня вообще-то готовил.

— Малыш, я буду тут сидеть долго. У меня терпения — на роту хватит, меня ему обучали ногами. Имей в виду. Да я пьяный. Хотя нет, сейчас я уже трезвею. Через пару часов я буду достаточно трезвый для того, что открыть эту дверь и вынести тебя из квартиры.

Ты можешь попытаться забаррикадироваться. Будет весело. Вот а пока давай слушай, пусть все соседи тоже слушают, — слышу шуршание, он встает и тут же падает.

— Черт, ну вот. Осталось сломать себе чет и заебок будет, да, малыш? Ты скажи мне, почему ты такая язва двенадцатиперстной кишки?— выплевывает и упирается в мою дверь.

Я осторожно заглядываю в глазок и понимаю, что он спиной уперся в дверь и раскинул ноги в разные стороны. Прямо в пуховике. Кусаю губы и начинаю что? Переживать, что он там сидит на бетоне, и что он заболеет.

А я тут в тепле.

И пусть.

Я не заставляла его сидеть так, да?

Нет.

Тру лицо и отхожу от двери на негнущихся ногах. Цепляю вазу, и она падает…но не разбивается. С ее падение я подскакиваю на месте от неожиданности звука. А максим хлопает.

— Хуевая маскировка. Я бы с тобой на задание не пошел, — икнув, начинает ржать.

Я бы с тобой тоже!

Шепчу сама себе под нос. Вернее только губами двигаю.

Хотя можно было бы и не скрываться уже, ведь я себя и правда раскрыла. Может и свет включить, чтобы ноги не переломать? И правда.

— Ты у себя дома, Маша. Ты можешь делать все, что хочешь. Это я сижу у тебя под дверью как дворовой пес, — хмыкает спецназ, словно читает мои мысли.

Как он это делает? И я дергаю выключатель, щурясь от яркого света. Снимаю свитер и надеваю пижаму.

— Бля курить охота, а я не курю. Че делать, малыш? — стучит в мою дверь.

— Молодой человек, я вызову полицию, — доносится из подъезда. По голосу понимаю, что это баба Зина решила вписаться в наш выездной цирк.

— Давай, хоть компания для “а поговорить будет”.

— Наглец!

— Подлец и блядун туда же. Обворожительная сволочь, ублюдок, но не подонок. Тонкая грань, дамочка, тонкая! Спросите у всех женщин, которых я знал. Да, малыш? Ты тоже подтвердишь это, да?

Наглец да, обворожительная сволочь тоже. Улыбаюсь. И стираю ладошкой эту улыбку. Не надо сейчас еще улыбаться всему, что он говорит. Кривая дорожка, по которой я вышагиваю со звериным интересом и маниакальным психозом, если все-таки дойду до конца.

— Малыш, у меня не стоит на других. Теперь все твои соседи в курсе этого незатейливого факта, епт, — заразительно смеется, а я закатываю глаза. Это был бы не Максим Шолохов, если бы он все не перевернул в ту самую плоскость.

— Даже теоретически у меня не вышло бы тебе изменить, понятно? Не вышло бы, хоть убейся!— явно упирается головой в дверь и выдыхает громко.

— Я позвонила в полицию, молодой человек. Вы нарушаете тишину, положенную нам всем по закону!

— Та ради Бога, в самом деле. Я еще ссаться по поводу ментов должен? — смеется задушевно.

Только мне не смешно, потому что я совсем не хотела, чтобы все зашло настолько далеко.

И что? Откроешь дверь, да?

— Ты не волнуйся, малыш, меня в кутузку не заберут. У меня фамилия говорящая. Я ее называю, а они сразу прощения просят и предлагают всяческую помощь. Классный батя у меня, да? Вот он точно не облажался бы так, как я. Он бы все по красоте сделал, — мечтательно произносит.