Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 99 – Анна Томченко

— Не смей больше так делать. — Произнёс я строго и посмотрел на жену. Она встала из-за стола, прошла до кухонного гарнитура, шелкнула кнопку чайника и переведя на меня покорный и полный участия взгляд, тихо произнесла:

— Так я ж ничего не делаю. Все нормально. Просто есть проблемы, а ты же так громко заявлял о том, что ты глава семьи.

Я не стал оставаться на чай, потому что боялся её придушить. Тем временем новый этап обследований приближался. Я даже разговаривал с заведующей в онкодиспансере. Она поджимала губы, недовольная тем, что я до сих пор не могу решиться и все чаще намекала мне на то, что вместо того чтобы тянуть время, надо было бы уже начать химию. Я как тот пёс, то лапы ноют, то хвост отваливается. Я не знал, чего мне ожидать от химии, поэтому было стандартное обследование. По факту оно длилось полгода, но если есть финансовые возможности, то все это можно сделать намного быстрее. Я и делал, хотя ещё точно не знал, готов ли буду на этот шаг.

К концу июля у меня на руках уже были абсолютно все анализы, которые необходимы. Я даже сидел в палате онкодиспансера, отказывался ложиться колоть химию. Был вариант того, что я просто приезжаю на дневной стационар и капаюсь, наблюдаюсь, а потом уезжаю домой.

Но даже приехав вроде бы как бы с определённым намерением, я ещё не был уверен, что мне это нужно.

Да, семья это важно!

Да, семья это главное!

Но я не хотел становиться тяжелейшей обузой для этой семьи.

Медсестра повесила непрозрачный пакет на капельницу и я поморщился. На руке затянули ремень, чтобы прощупать вену.

— У вас все хорошо? — Спросила медсестра, глядя мне в глаза.

— Нет. — Произнёс я, останавливая себя в шаге от решения.

— Что-то не так?

Да, что-то не так.

Я не уверен.

Я запаниковал, понимая, что обратно пути не будет. Вот сейчас будет шаг, который приведёт меня к тому, что я буду разваливаться по частям.

Я не верил в удачное излечение онкологии.

Я много читал, много изучал.

Не верил в то, что это можно увести в ремиссию. Поэтому, когда медсестра потянулась ко мне с иголкой, я согнул локоть.

— Нет, простите.

— Что нет? — Уточнила она, глядя на меня напуганным взглядом.

— Нет. Я не готов. Я не готов к химиотерапии. — Произнёс я заплетающимся языком и дверь палаты хлопнула.

Я поднял глаза, увидел стоящую на пороге бледную Таню. Она ещё как специально во всем светлом была.

Нас разделяло несколько шагов, которые она преодолела за пару мгновений. Встала по другую сторону койки, положила ладонь мне на плечо.

— Ты готов, Паш. — Тихо произнесла она дрожащим голосом.

Из глаз полились слезы.

— Паш, я знаю точно. Ты готов настолько сильно, что позволишь начать. Потому что ты обо всех вроде бы подумал, все вроде бы за всех решил, но ты забыл, что у всех есть своё мнение. А моё такое — не хочу своего мужа терять. Я знаю как это глупо, как это жалко, но Паш, я так сильно не хочу тебя терять. Я тебя умоляю. Пожалуйста, Паш. Прошу тебя пожалуйста.

Я запрокинул голову.

Таня наклонилась ко мне.

— Я буду тебя умолять…

В глазах резало и горело.

Я ткнулся лицом Тане в грудь и тяжело задышал.

Нормальные мужики не плачут.

Не плачут, я сказал.

Поэтому у меня не было слез.

Я просто выл.

— Умоляю тебя, Паша, умоляю…

А я сильнее цеплялся в Таню, вжимался в нее.