Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 85 – Анна Томченко

Ох, оказывается, как легко ларчик открывался.

Ей нужен было весь перечень имущества и моя медицинская карта.

Ничего сложного.

— Вам это о чем-то говорит? Вы о чем-то догадались?

— Да. От брачного договора, какой бы ничтожный он не был, всегда может спасти ситуация того, что супруг скончался. В таком случае вступает наследственное право в дело.

Аркадий понятливо кивнул и хотел у меня что-то спросить, но я покачал головой.

— Нет, нет. Не запаривайся на этот счёт. Все равно, что ты сделал, оказалось безумно правильным.

Снова Аркадий ударился в краску.

— Но мой тебе совет — покрути её ещё какое-то время.

У Аркадия вспрыгнули брови по лбу и я пожал плечами.

— Ну, а что? От тебя не убудет! И мне все-таки какая-то польза.

— А что мне надо у неё узнать?

— Да, можешь поподробнее разузнать, какие у неё планы и делать вид, будто бы ты безумно озадачен всей этой проблемой. Готов проявить максимум участия для разрешения.

— А вам это зачем?

Я пожал плечами. В принципе я все и так знал. Но мне нужно было удостовериться, что я не ошибался.

— Вырастешь, поймёшь. — Бросил я. — А теперь давай шустро, шустро за работу. У нас есть какие-нибудь новости?

— Клиентка из другого города звонила. Хотела с вами как-то связаться.

— А что там?

— А там брачный договор.

— Сам смотрел?

— Да. — Честно признался Аркадий.

— И что?

— Ничего сложного.

— Отлично. Я все равно не смогу взять это дело. Поэтому, если она ещё не нашла специалиста, можешь скинуть ей список моих коллег. — Я дотронулся до стопки листов и быстро начеркал несколько номеров телефонов, которые я помнил наизусть. — В конце концов, за дурацкий брачный договор, все должны нести ответственность.

Аркадий послушно кивнул и удалился все ещё опасливо глядя на меня, как будто бы переживал, что я передумаю и скажу: “ ах ты, засранец, а ну немедленно проваливай из моей конторы”. Но нет. Нифига. Может я действительно что-то в нём увидел.

Домой вернулся поздно. Квартира встретила пустотой. Я бы хотел сказать, что выдохнул с облегчением, но нет. Дышалось дерьмово. Может быть Полина была права в том, что я действительно находился здесь, как в склепе. Что-то менять это означало — подвергнуть сейчас всему дерьму, которое со мной будет происходить, свою семью.

Нет уж! Лучше я буду папой, который нелюдим и бывшим мужем, который сумасброд. Но никак иначе.

Но почему-то ночью опять безумно хотелось позвонить Тане.

Позвонить, сказать, что мне без неё больно и не потому, что я чувствовал, что мне пора уйти, а просто потому, что мне на самом деле было без неё больно. И эта боль даже не сравнилась с тем, что через пару дней мне позвонили из онкодиспансера и назначили приём.

Я приехал ровно к часу. Зашёл в кабинет. Заведующая сидела, поджимала губы. Циничная, расчётливая женщина, которая за практику готова удавиться. И когда она перебирала мои документы, в какой-то момент в её глазах скользнуло что-то похожее на сочувствие.

Можно было уже ничего не говорить.

Но она все-таки произнесла:

— Первая стадия, Павел Антонович.

Паша.

Я стоял, казалось, как будто бы ослеп, ничего не видел у себя перед глазами, размылась картинка больничного кабинета, размылась эта неприятная женщина у меня перед взором, а внутри словно на старой кинематографической плёнке мерцали воспоминания.