Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 82 – Анна Томченко

— Ты можно сказать, грудью на амбразуру бросился за своего шефа. Так что не ссы в трусы, а продолжай дальше работать.

Татьяна.

Мне казалось, Паша уходил и демонстративно топтал все, что можно было только поймать.

Он старался разнести все в щепки, к чёртовой матери. Он делал это настолько показушно, что у меня рождались самые неприятные ощущения.

Да, мне было больно.

Мне было так больно, что хотелось кожу с себя содрать.

А ещё обязательно удариться головой обо что-то, чтобы только не помнить всех его злых слов.

Паша умел быть злым и добрым. Паша умел быть ласковым. Он умел быть благодарным, честным, но всего лишь одна черта и он превращался в бешеного зверя.

Когда за ним закрылась террасная дверь, я могла ещё с полчаса просто стоять и хватать губами воздух. Он мне душу каждый раз своими монологами вытряхивал. Вытаскивал её наружу, тряс за шиворот, а потом бросал использованную и обессиленную, типа сама справляйся, как удастся.

Я ему не верила.

Да, это надо быть полной идиоткой, чтобы человека, которого знаешь безумно много времени и не считать, что слишком громкие фразы, слишком резкие слова, обычно свидетельствовали о том, что он пытался переключить моё внимание с чего-то одного на другое.

А если он это делал, значит я была где-то близко. Я о чем-то, по его мнению, догадалась и он, считав это опасностью, начал меня давить.

Только когда его запах растворился и я смогла наконец-таки включить голову, и более здраво подойти к этому вопросу, позвонила Ксюше.

— Объясни мне, пожалуйста, — тихо попросила я, тяжело вздыхая, — что происходит у отца? Ты виделась с его врачом?

Ксения растерялась и не сразу нашлась, что ответить.

— Ну, там ничего такого не было. Но он же уехал из той больницы и сейчас со своим наблюдается, а это частная клиника. Мне никто ничего не скажет.

— А ты не могла бы, — я облизала губы, понимая, что сейчас попрошу дочь стать предвзятой, — ты не могла бы, скажем так, предположим, как-нибудь у него что-то узнать?

— Мам, что происходит?

— Он врёт. — Выпалила я быстрее, чем сумела сообразить, что только что сказала.

— В смысле он врёт? Мам, ты о чем?

— Он что-то врёт. — запинкой произнесла я и обошла стол. Отодвинула ногой стул и упала на него, лишившись всяких сил. — Мне почему-то кажется, что он меня обманывает и вообще вся эта история — шита белыми нитками.

— Мам, ну ты же не думаешь…

— Я как раз-таки думаю, Ксюш. Ты не могла бы с ним поговорить?

— Я постараюсь.

Она обещала постараться. А я, вместо того, чтобы разозлиться после его слов, оказалась ещё в более напряжённом состоянии. Любая нормальная женщина после такого возьмёт, сорвётся и пойдёт строить свою личную жизнь.

Но.

Это если бы у любой женщины был любой мужчина, а не Паша Градов.

Если он что-то делал, он прекрасно знал, что он делает.

И мне почему-то вспомнилось, как одно время, когда девчонки были маленькими, у меня слегка были нарушены причинно следственные связи в отношении воспитания детей.

Паша не ругался. Паша не тыкал меня, но каждый раз замечал:

— Смотри. Если ты запрещаешь что-то делать девочкам дома, значит эти запреты должны работать везде.

— Я не понимаю. — В недоумении смотрела на мужа. — Если им нельзя прыгать на кровати, то они в гостях точно не будут прыгать на кровати.