Книга Дорогая первая жена, страница 36 – Даша Черничная

— За то, что защитил тебя от мудака!

— Да ты даже не разобрался!

— Хера ли там разбираться, Надя? Он волок тебя куда-то!

— Как ты минуту назад?

Я открываю рот и молча закрываю его.

— Все, Идар. Поговорим дома, когда ты успокоишься.

Качаю головой и усмехаюсь саркастически.

— Не так я себе представлял сегодняшний вечер.

— Зачем ты вообще приехал?

Чтобы позвать тебя на свидание?

Чтобы рассказать о планах по лечению твоего брата?

— Мимо проезжал.

Надя выдыхает, напряжение постепенно спадает.

— Ты поезжай домой. А я вернусь, поговорю с Мишей, прослежу, чтобы он не снял побои и не подал на тебя заявление о нападении.

Уходит, а я торможу.

Но лишь на секунду.

А потом прыгаю в тачку, обгоняю Надю, преграждая ей дорогу, практически на ходу вываливаюсь из двери и насилу запихиваю в машину.

— Идар!

— Мы уезжаем.

— Я не твоя собственность, — упирается мне в грудь руками, и я перехватываю их, сжимаю, но не до боли.

— Ты моя жена. И прямо сейчас ты едешь со мной домой.

Надя мрачнеет, злость и ненависть ощущаются как гроза летом.

Но я не оставлю ее тут разгребать мои дела.

Надия

Глотая непролитые слезы, я сижу в автомобиле Идара. Смотрю в окно на темные здания, на которых бликует свет от фар, вывесок и рекламных баннеров, слепящих своей яркостью.

Мы молчим.

Кто прав, кто виноват — поди разберись.

Сжимаю в руках телефон, который тоже молчит.

А я жду… жду, что Миша напишет мне хоть что-то. Как я думаю, гадости или угрозы расправы над Идаром.

Юнусов не прав, я убеждена в этом. Но и кары для него я не желаю.

Можно было иначе. Диалогом, вопросом, простыми словами. Остановить Мишу и поинтересоваться у меня, что происходит.

Но горячая кровь горца успела вскипеть быстрее, чем я открыла рот и успела что-либо сказать.

Смотрю в темное стекло на отражение профиля Идара. Он зол. По напряженному молчанию я понимаю, что он подавляет в себе очередную волну агрессии, которая теперь уже направлена на меня, и я, повинуясь инстинкту самосохранения, не произношу ни слова.

Хотя хочется сказать очень многое. В основном обвинить его в неправильных действиях. А еще спросить — какого черта ему все можно, а мне нет?

Все эти собственнические фразочки вроде «ты моя жена» кажутся смехотворными на фоне спичей Олеси о том, какая большая и светлая у них с Идаром любовь.

А еще при том, что они видятся, устраивают свидания, и от меня это не скрывается.

Уязвленная гордость и женское самолюбие видят в словах и поступках Идара не спасение и заботу, а клетку и присвоение меня как ценного артефакта, как предмет, которым выгодно обладать.

Мой телефон молчит. Молчит и Идар.

И я как между молотом и наковальней с уже положенной на холодный металл головой.

И самое печальное в этом всем, что ни один из них даже не любит меня, но зато оба прошлись по мне тараном.

Тишину салона разрезает мелодия звонка моего телефона, и я пугаюсь, но медленно выдыхаю, видя, что звонит брат.

— Привет, Назар, — смотрю на часы, думая, что он переживает о том, где я задержалась. — Я уже еду домой.

— Надя, надо позвонить Идару, — в голосе брата слышна нервная дрожь.

Невольно оборачиваюсь к Юнусову, и тот бросает на меня напряженный взгляд, наверняка слыша, с кем я разговариваю.

— Он сейчас со мной, — отворачиваюсь от своего мужа, ежась под его по-прежнему злым взглядом. — Что ему передать?