Книга Пышка для кавказца. И смех и грех, страница 4 – Элен Блио

Женя стоит, вся светится, и смотрит на меня. В её глазах — торжество и вызов.

— А ты остался, — замечает она. — Храбрый?

— Любопытный, — поправляю я.

Она подходит ближе, сцена тут не очень высокая, я сижу за столиком в первом ряду. Пышка наклоняется, так, что грудь буквально вываливается из объятий декольте.

И тут я чувствую это.

Член встал.

Стоит колом, мать его, на эту пышку, которая только что уничтожила мою спутницу и теперь смотрит на меня с высоты сцены.

Я, Дагир Алиев, владелец сети фитнес-клубов, который всегда говорил, что красивое тело — это подтянутое тело, сижу в первом ряду и у меня стоит на толстую девушку.

Что за...

— А чего любопытного? — спрашивает она, и голос у неё такой... обволакивающий. Кофе со сливками.

Что любопытного? Хороший вопрос.

— Ты интересная, — говорю я просто.

Она смеётся. Зал снова реагирует. Кто-то свистит.

— Слушай, Дагир, — говорит она. — Ты, конечно, мужчина видный, симпатичный. И бизнес у тебя, видимо, неплохой. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Ты боишься.

— Чего?

— Меня, — говорит она, и я чувствую, как мурашки бегут по спине. — Ты сидишь тут, умничаешь, подкалываешь, а сам боишься. Потому что такие, как я — не для фото с друзьями. Я для жизни. Настоящей, понимаешь? Кайфовой! Для той, где не надо переживать, что кто-то увидит, кто-то что-то скажет. Для жизни в которой тебя интересует твоё мнение, а не мнение твоих друзей, братьев, и тех, кого ты в первый раз видишь. Это ограниченность, понимаешь? Жить надо так как хочется тебе, а не так, как о тебе подумают другие, да? Вы согласны?

Она подаёт реплику в зал поднимаясь, её упругие сочные арбузики покачиваются надо мной, и во рту снова слюна — так охота их облизать.

Сука, да что со мной?

— Ты боишься, а вдруг кто-то что-то скажет? А вдруг что-то не то? И потом ты, я смотрю, привык к попутчицам, которые не задерживаются? Ты хоть имя её помнишь? Как её зовут?

Я молчу. Смотрю на неё, усмехаясь.

— Что, подловила?

Головой качаю.

Просто не знаю что ответить.

— И вообще, — добивает она, — куда катится мир, если кавказский мачо боится девушки с седьмым размером?

А вот это просто Апокалипсис.

Эта её фраза взрывает зал окончательно.

Зритель беснуется. Аплодисменты, свист, крики «браво!».

И она заслужила!

Эта пухлая, сладкая сучка заслужила!

Медленно встаю. Смотрю на неё долгим взглядом. Потом улыбаюсь — по-настоящему, впервые за вечер.

— Седьмой размер, говоришь? — спрашиваю.

— Седьмой, — кивает она. — Российский.

— Запомню, — говорю я. Поправляя член так, чтобы она видела. С удовольствием замечаю, как округляются её глаза и вспыхивают щёки. — Увидимся, пышка.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Но не потому, что сбегаю. А потому что мне нужно подумать. И успокоить свой организм, который явно сошёл с ума.

Если бы тут был холодный душ я бы пошёл туда.

Это просто кабздец!

Вот тебе и пышка.

Сажусь в машину, закрываю глаза.

А перед ними совсем не её седьмой размер, нет, нифига.

Её зелёные глазки и улыбка.

И острый язычок.

Как прекрасно он будет смотреться на моём члене!

Никуда не уезжаю — нет уж!

Жду её у служебного входа. Просто чтобы увидеть ещё раз. Просто чтобы проверить — не показалось ли?

Она выходит — уставшая, но сияющая. Со скромным букетом.

В руках телефон, что-то печатает. Увидев меня, замирает.