Книга Пышка для кавказца. И смех и грех, страница 20 – Элен Блио

Тогда.

Полгода назад.

Как это было!

Выхожу на сцену первый раз. Дрожу, но держусь. Шучу про то, что мужики водятся с тощими, а дрочат на пышек. И вдруг из зала — голос. Низкий, с акцентом.

И я вижу ЕГО.

Чёрные глаза, наглая усмешка, тощая блондинка рядом. Он спорит со мной, подкалывает, а сам смотрит так, что у меня щёки горят. А потом встаёт, поправляет член — специально, чтобы я видела — и говорит: «Увидимся, пышка».

«Гандон!» — вот, что я тогда подумала. А еще… Еще думала, что он очень секси.

Я ещё не знала, что это «увидимся» перевернёт всю жизнь.

Потом был Дима. Измена. Еще одна тощая блондинка, но уже в моей постели. Разбитое сердце и пустота.

И вдруг — сообщение.

«Привет, седьмой размер. Хочешь похудеть к свадьбе? Спроси меня как».

Придурок! Но…

Смотрю на себя в зеркало. На корсет, на грудь, на талию.

Уже не хочу худеть.

И не получится.

Улыбаюсь. Провожу пальцем по обручальному кольцу. Оно блестит, переливается в полумраке.

Как он надевал его...

Мой горец!

Следующее воспоминание.

Свадьба.

Особняк с колоннами, весь в огоньках. Гости в шоке — такого ещё не видели. Потому что это был замес: московский шик и кавказское безумие в одном флаконе.

В какой-то момент распахиваются двери, и влетает ансамбль «Дарганти». В черкесках, с кинжалами, с диким драйвом. Они начинают лезгинку, и весь зал просто выпадает в осадок.

А Дагир... Он срывается с места, выбегает к ним и начинает танцевать. В свадебном костюме, счастливый, бешеный, красивый. Я смотрю и не могу оторваться. Он танцует так, будто сейчас завоюет весь мир. И меня заодно.

Потом подбегает ко мне, хватает за руку:

— Иди сюда!

— Я не умею!

— Научу!

И я, в пышном платье, пытаюсь повторить эти движения. Получается смешно, но он смотрит так, будто я — богиня танца.

А мама и бабушка его сидят рядом, плачут от счастья, и приговаривают:

— Наконец-то! Наконец-то он нашёл себе настоящую женщину! А то эти тощие... страшно было — вдруг переломаются?

Я точно не переломаюсь.

Я так люблю принимать его в себя! И прыгать на нём тоже люблю.

И летать вместе с ним.

И плыть по волнам счастья.

Ночь после свадьбы.

Следующий кадр.

Мы в номере для новобрачных. Шикарном, украшенном лепестками роз, шарами, букетами.

Мой горец несёт меня на руках, прямо в платье. Ставит у кровати. Смотрит.

— Можно я сам?

Киваю.

Медленно, мучительно медленно раздевает. Сначала туфли. Потом платье сползает с плеч. Я остаюсь в корсете.

Дагир замирает. Глаза темнеют, дыхание сбивается.

— Вах...

Пальцы скользят по кружеву. Потом он наклоняется, берёт зубами край корсета и дёргает. Шнуровка лопается, грудь вываливается ему прямо в лицо.

— Дагир!

— Не могу ждать, — рычит. — С ума схожу.

И дальше — жёстко, жадно, бешено. Мы падаем на кровать, он сверху, я снизу, его губы везде — на шее, на груди, на животе. Он входит резко, я вскрикиваю — не от боли, от кайфа.

— Какая же ты... — шепчет, двигаясь. — Сладкая... сочная... моя...

Я царапаю его спину, кусаю плечо, стону так, что, наверное, в соседних номерах слышно. Он шепчет что-то на своём, гортанное, горячее. Я не понимаю слов, но понимаю всё.

Первый раз — быстро. Как всегда. Выпустить пар.

Потом ещё. И ещё. Он переворачивает меня, входит сзади, прижимает к себе, целует в шею.

— Я люблю тебя, — шепчет. — Люблю. Всю. Такую.