Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 56 – Диана Фурсова

Вера поняла: вот оно. Капкан. Если она откажется — Совет получит повод. Если согласится — она станет пустой.

Вера подняла подбородок.

— Нет, — сказала она. — Я управляю Чернокамнем по вашему же постановлению. И я плачу долги. У меня есть учёт.

Она кивнула Саймону — тот стоял в стороне и дрожал, но держал книгу учёта как щит.

— Учёт — не аргумент против колдовства, — сказал Корвин.

— Но аргумент против “нежизнеспособности”, — ответила Вера. — Вы же хотите “порядок”? Порядок — это цифры. А не костры.

В зале зашевелились.

Канцлер поднял руку:

— Свидетели?

— Есть, — сказал Рэйгар неожиданно.

И это было не слово — это было действие.

Он шагнул вперёд. Вышел из своего “протокола”. Из своей дистанции. Из своей ледяной рамки.

— Введите, — приказал он стражникам у дверей.

В зал вошли двое из деревни: Эган, винокур, с руками, пахнущими спиртом, и женщина с усталыми глазами — та самая мать.

Они смотрели на золото зала как на чужой мир. Но стояли ровно.

— Говорите, — сказал канцлер.

Женщина сглотнула.

— Я… — голос дрожал. — Я купила настой у хозяйки Чернокамня. Мой сын перестал задыхаться.

— Она взяла плату? — сухо спросил Корвин.

— Да, — сказала женщина. — И дала ещё хлеб.

Эган хмыкнул:

— А я дал ей спирт. И воск. За товар. Это торговля, не колдовство.

— Вы — простолюдины, — холодно сказал один из советников. — Вы не понимаете магии.

Вера сделала шаг вперёд в круге.

— Простолюдины понимают боль, — сказала она. — И понимают, когда их пытаются запугать.

Канцлер посмотрел на Рэйгара.

— Герцог, — произнёс он. — Вы привели свидетелей в защиту ссыльной. Это… необычно.

Рэйгар молчал секунду — и Вера увидела: он принимает решение, которое дорого стоит.

Он снял с пальца перстень.

Тот самый, с камнем цвета угля. Герб Пепельных Крыльев.

В зале шевельнулись все разом.

Рэйгар подошёл к кругу, протянул руку — и положил перстень на край круга, на металл рун.

— Я беру ответственность, — сказал он громко. — И ставлю знак дома как гарантию.

Вера замерла.

Это было больше, чем слова. Это было публичное признание: она под его щитом.

Селестина побледнела так, что белое платье стало не отличить от кожи.

Жрица печатей медленно улыбнулась.

— Герцог, — сказала она мягко. — Вы понимаете цену?

Рэйгар посмотрел на неё ледяно.

— Я понимаю, — сказал он. — И плачу.

Вера почувствовала, как у неё внутри дрогнуло что-то опасно тёплое — и тут же она задавила это, потому что сейчас нельзя.

Канцлер вздохнул.

— Совет удаляется на совещание, — объявил он.

Шум, шёпот, движение — зал ожил.

Веру вывели из круга в боковую нишу — “ожидание”, как приговор в коридоре.

Рэйгар подошёл к ней, когда вокруг никого не было вплотную.

— Ты с ума сошёл, — прошептала Вера.

Рэйгар смотрел на неё спокойно, но в глазах его горело то самое, что вчера он едва удержал под кожей.

— Я сделал выбор, — сказал он тихо.

— Протокол тебя раздавит, — прошептала Вера.

— Пусть, — сказал Рэйгар. — Я уже видел, как протокол давит тебя.

Вера хотела сказать что-то язвительное, чтобы не дрожать внутри. Не смогла.

— Спасибо, — сказала она наконец, почти беззвучно.

Рэйгар чуть наклонился ближе.

— Не трать это слово, — прошептал он. — Оно здесь опасное.

— А ты? — выдохнула Вера. — Ты не боишься?

Рэйгар коротко усмехнулся.

— Я боюсь, — сказал он. — Поэтому и сделал.