Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 9 – Диана Эванс

Видела Архайона. Не чёрного стража, а золотого, сияющего, молодого. Видела, как он смеётся, низкий, тёплый гул, от которого дрожит земля и смотрит на неё, на Астрарью, взглядом, полным не верности солдата, а чего-то безмерно более глубокого и личного.

И видела… Решение. Не предательство, не бегство, а добровольный, невыносимо тяжелый уход. Стирание собственной памяти, распыление сущности. Чтобы спасти их. Чтобы дать им шанс на будущее без её вечного, давящего величия. Чтобы разорвать порочный круг.

Кристалл вспыхнул ослепительно. Золотой свет заполнил зал, отбросив чёрные, гигантские тени драконов на стены, превратив пространство в сияющий куб священного огня.

— Ты… — голос Архайона, донёсшийся сквозь сияние, сломался. В нём была буря, узнавание, ярость, скорбь, ослепляющая надежда.

Но Эстрид уже не слышала его чётко. Она рухнула на колени перед пьедесталом. Кристалл не отпускал её. Казалось, он не просто связан с ней, а впитывает её, втягивает, как воронка. А внутри, пробуждаясь от этого контакта, поднималась, наливаясь силой и презрением, Тень. Знакомая холодная сущность прежней богини, дремавшая в её глубинах.

Внезапно перед её внутренним взором, а затем и в самом зале, из сгустка сияния и тьмы, материализовалась фигура — Астрарья. Прежняя владычица. Холодная, безупречно прекрасная, с глазами, в которых мерцали целые галактики, лишённые тепла.

— Ты слаба, — прошипела Тень, и её голос был звоном ледяных кристаллов. — Ты пропитана человеческой горечью, страхом, ничтожными привязанностями. Ты не справишься с тем, что несёт эта сила. Отдайся. Стань сосудом. Позволь мне вернуть то, что было.

Эстрид, прижатая к полу давлением энергии, с пальцами, всё ещё слитыми с пульсирующим кристаллом, закрыла глаза. Не от страха, а чтобы лучше видеть внутри себя. Внутри бушевала война: всепоглощающая, величественная пустота прошлого и крошечное, хрупкое, но невероятно цепкое пламя себя. Той, что пережила предательство. Что вела машину под дождём. Что боялась и всё равно шла вперёд.

— Я… не ты, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, и каждый звук давался невыносимой болью. — Я не Астрарья. Я Эстрид.

И с силой, рождённой не магией, а чистой, отчаянной человеческой волей, она разорвала контакт. Не физический, а энергетический. Мысленно оттолкнула тот древний, всепоглощающий голос, заявила право на свою, отдельную жизнь.

* * *

Когда она очнулась, лёжа на холодном камне, свет в зале померк. Кристалл на пьедестале потух, казалось, остыл до состояния обычного тёмного камня. Но… присмотревшись, она увидела: он изменился. Теперь в самой его глубине, в самом ядре, мерцал не золотой, а мягкий, серебристо-жемчужный отблеск. Отблеск её воли и выбора. Как тончайшая трещина в алмазе, как вплетённая в древнюю ткань новая, иная нить.

Архайон стоял перед пьедесталом. Не на ногах, а на коленях. Его огромная голова была склонена, а глаза, поднятые на неё, горели не холодным анализом, а чем-то смиренным и потрясённым до глубины души.

— Повелительница… — прошептал он, и в этом слове не было больше сомнения. Было признание. Но не той, что была. А той, что стала.

Но Эстрид, медленно поднимаясь, чувствуя каждую мышцу, каждую трещинку в душе, знала. Это была не победа. Это был лишь первый шаг на краю пропасти.