Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 5 – Диана Эванс

Но драконы не нападали. Они… пели.

Глубокие, гортанные звуки, от которых дрожали не только кости, но, казалось, самые частицы пространства вокруг. Мелодия, лишённая человеческой гармонии, похожая на вой ветра в глубоких ущельях, на шёпот древних камней, на гул магмы в земной толще. В этом была скорбь долгого ожидания и надежда, пробивающаяся сквозь толщу веков.

Это был гимн. Гимн ей.

— Они приветствуют тебя.

Архайон не присоединился к пению. Он стоял неподвижно, как изваяние из чёрного обсидиана. Его жёлтые глаза пылали холодным огнём, но в них не было радости или умиления. Только холодная, безжалостная оценка. Взгляд хирурга, скальпелем вскрывающего оболочку, чтобы увидеть, что же скрывается внутри.

— Но одного их признания мало.

Эстрид резко подняла голову, встретив его взгляд. Иррациональная злость, потомок беспомощности, на мгновение затмила страх.

— Чего ты от меня хочешь⁈

Дракон медленно прищурился, узкие щелочки глаз стали ещё уже. Из его ноздрей, похожих на пещерные входы, вырвалась струйка густого, чёрного дыма, пахнущего грозой и расплавленным металлом.

— Доказательств.

И прежде чем его слова отзвучали в её сознании, из рядов выступил другой. Синий дракон шагнул вперёд.

Его чешуя переливалась всеми оттенками морской глубины — от лазурного до почти чёрного индиго, играя на странном свете, как волна под полуденным солнцем. Но глаза, ярко-оранжевые, горели не любопытством новичка — в них плясал открытый, дерзкий вызов. Он был молодым, сильным, полным буйных сил, одним из тех, кто верил в когти и пламя, а не в пыльные легенды.

— Докажи, — прошипел он, и горячий, солёный на вкус пар вырвался из его ноздрей, заклубившись в воздухе.

Его когти, синие и отточенные, с глухим стуком впились в песок, тело напряглось, готовясь к стремительному прыжку или удару хвоста. Это не была прямая атака. Это был вызов на поединок, на проверку силы.

Архайон не остановил его. Не произнёс ни звука. Он лишь отклонил голову, его жёлтый взгляд теперь был прикован к Эстрид. Он ждал. Ждал, что сделает эта хрупкая, дрожащая тварь в лице его богини.

И тогда Эстрид вскинула руку. Не думая и не рассчитывая. Чисто инстинктивно, как отшатываются от огня или заслоняются от удара. Просто жест отторжения, защиты, желания оттолкнуть назойливую угрозу.

Воздух перед ней взорвался. Огонь.

Но не адский, не обжигающий смертью дракона. Это был другой огонь — чистый, ослепительно золотой, как её внезапно вспыхнувшие, ставшие совсем нечеловеческими, глаза. Пламя вырвалось не из воздуха вокруг, а прямо из её раскрытой ладони, не касаясь кожи, не причиняя боли, и ударило в песок в полушаге от лапы синего дракона. Раскалённый след лег на землю, и песок мгновенно оплавился, превратившись в чёрное, дымящееся стекло.

— Ты посмел⁈ — её голос прогремел, как подземный гром, хотя её губы не шевелились. Звук родился прямо в воздухе, в пространстве между ними, давлением воли.

Язык драконов. Древний, полный гортанных вибраций и свистящих обертонов. Она заговорила на нём. Сама того не желая, не понимая.

Молодой синий дракон отпрянул, как от удара хлыста. Его чешуя на загривке и вдоль хребта вздыбилась, зашелестела от чистого, животного страха. Старейшины в первых рядах замерли, их древние, мудрые глаза расширились, отражая золотой отблеск. В их взглядах мелькнуло нечто большее, чем уважение к силе, — почтительное, болезненное узнавание.