Онлайн книга «Мой герцог, я – не подарок!»
|
Но вчерашняя ночь что-то расковыряла в теле, выпустила наружу демонов… и лучше бы тех, что с рогами. Вчера, едва вернулся в номера по третьей улице, Габриэл скинул плащ и улегся на подушки прямо в мундире. Там еще пахло кровью и едким заживляющим снадобьем, остывающие поленья разносили по спальне аромат дымка. А на пальцах остался запах волос перепуганной рыженькой неллы. Промерзлые комнаты обещали божественную благодать, а вместо этого дарили холод, мрак и стыдные возгласы из-за стен. Чужие вопли мешали, раздражали. Напоминали о собственном голоде, что по какой-то причине Габ не спешил утолять с леди Ротглиф или иной охотницей до его простыней… Талончик! На сегодня… Забавная девушка эта тэйра Барнс. Думая о строптивой девице, измотавшей генерала похуже непостоянных керрактских тварей, Габ наконец отключился. Но сон не принес покоя. Давно она не заходила, давно… Но вот, явилась, стоило вспомнить. Сначала из тумана возник зовущий голос – тоненький, чуть охрипший. Потом проступило искривленное обидой лицо черноволосой ведьмы. «Сгинь… Сгинь, Вранка… Без тебя тошно… Иди своей дорогой, а ко мне не лезь…» – замычал Габ, отгоняя от сознания липкий, тягучий бред. А она все кричала, кричала… Сыпала древними проклятиями, обещая смерть всем, кого герцог осмелится полюбить. Глупая ведьма… Любить он больше не собирался. * * * Сегодня он с таким же трудом, невыспанный и угрюмый, еле дополз до шатра. Не зажигая световой кристалл, на ощупь добрался до низкого топчана, укрытого тремя одеялами. Запнулся сапогом обо что-то пыхтящее, выругался и осторожно перешагнул. В Вандарфе было ветрено и промозгло. Бланко исправно снабжал воинов хельмами, и эта мохнатая дурость в количестве штук восьми ползала по генеральскому шатру. Она-то и пыхтела под ногами, разбившись на парочки. И вызывая внутри то же нелепое раздражение, что недвусмысленные стоны в «Благодати Верганы». Даже у хельмов есть стабильная личная жизнь. Габ улегся, прикрыл веки, и опять, незваная, явилась ведьма. Вранка шептала гадости, и те заползали в уши ядовитыми черными змеями. Заставляли метаться по кровати, елозить взмокшим лбом по жидкой, в лепешку смятой подушке… «Бесчувственная… скотина… – шипела ведьма, расковыривая когтями божественную калитку. – Ради тебя я предала род, а ты с такой легкостью отказался от чувств! Избегаешь их, считаешь сердечную привязанность изъяном… Но когда-нибудь тебе захочется полюбить – вот тогда и вспомнишь меня, Габи. Советую закрыть сердце на замок. Можешь брать кого хочешь, но не смей любить. Не смей, не смей… Нет в этом мире для тебя жены. Нет в этой жизни для тебя любимой. А если вздумаешь открыть сердце, тьма заберет твою избранницу. И следующую… И ту, что за ней… Помни меня, Габриэл. Запомни Вранку Ваунт-Айн навсегда». Она действительно так сказала? Или Габ сам себе навыдумывал? Спустя столько лет он не помнил в точности, что кричала перед уходом сердитая виззарийка. Габриэл взбил подушку и, стряхнув морок, перевернулся на другой бок. Раздеваться на Рубежах он не привык, в любой момент мог случиться прорыв. Но сегодня крепкому сну мешало все – и пряжка ремня, и тугой ворот, и удавка переговорника… А потом вместо черных ведьмовских глаз на него из темноты уставились серые. Большие, опушенные густыми ресничками, цепляющие все внимание на себя. Когда Габ видел их в последний раз? |