Книга Мой герцог, я – не подарок!, страница 144 – Елена Княжина

— Он забыл про третье правило?

— О, думаю, помнил… Его подкупили, – вздохнула принцесса. – Он к артефакту даже не прикоснулся.

— Боги…

— На вещице висело смертельное проклятие, – ее ровный тон сбился и пошел волнами, хриплыми накатами. – Такой силы, что вбежавшие родители едва успели оттянуть его на себя. Им пришлось разделить проклятие на двоих, чтобы меня спасти.

Я присела рядом, обняла принцессу и уткнулась подбородком в ее подрагивающее плечо. До сих пор помнила, как чувствовала себя, когда умер отец. Расползающаяся черная дыра, пожирающая изнутри… и крепнущее ощущение потерянности, беспомощности, уязвимости перед огромным миром.

— Габ прибежал следом, опоздал на минуту. Та девушка, дочь культиста, предала своих и сообщила брату о заговоре, – просипела Гала, враз охрипнув. – Вранка не хотела уходить судьбоносными путями, она желала остаться с Габом. Но нити, избранные для нее Сато, оказались жестоки.

— Твои родители умерли от древних виззарийских чар?

Было трудно, неловко расспрашивать о деталях, но мне показалось, что Галлея созрела для того, чтобы выговориться. Выпустить кошмар из себя. Поэтому я не переставая гладила подругу по плечам и внимала ее сбивчивому шепоту.

— Позже, не сразу. Проклятие забирало их медленно, день за днем, вселяя ослепляющую ненависть в Габа… Ко всем виззарийцам, ко всем иномирцам… К любому, кто посмеет приблизиться ко мне или к Садам… – тяжело вздыхала Гала. – Сердце его стало совсем черным. Будто это он оттянул проклятие, а не мама с отцом.

Я все гладила, гладила, гладила. Сильнее вминая пальцы в ее тонкую шерстяную кофту, натянутую поверх бледно-зеленой сорочки. Будто могла через прикосновение подарить Галлее каплю тепла.

— Так или иначе, грейнская кровь была принесена в жертву, и врата в Сады открылись, – принцесса склонила голову мне на плечо. – Это был последний раз, когда Сато выиграла битву подношений. Какой ценой…

— И чужаки вошли в Рощу?

— Кто бы их туда впустил! – фыркнула Гала и резко встряхнулась. – Габ встал у врат намертво. Как изваяние, брызжущее злобой и боевыми чарами. Он нес свой пост все пять лун, целый сезон, выжидая каждого иномирца, что рискнет подойти к калитке. И убивая его. Это был очень жестокий сезон. Горький и трагичный. Последняя весна, что случалась в Сатаре.

Последняя весна. Время, когда любовь умерла… Как давно это было. Башелор говорил, что со смерти прежних владык минуло больше десяти лет.

Даты в Сатаре считались иначе, чем на земле. В один год входило пятнадцать полных лун, три сезона. Но сами месяцы были короче наших. Пять полнолуний в Пьяни – примерно как четыре в Москве. А может, как три с половиной… Я пока только прислушивалась к ощущениям и собственным «биоритмам», пытаясь уловить разницу.

— Чужаки надеялись затеряться в пустых землях, стража двора и армия Владыки преследовала их… Те, кто уцелел, покинули Сатар своими порталами. Осталась только Вранка, – прошептала Галлея, отводя глаза. – Ее объявили предательницей, род отказался от молодой ведьмы. Обратного пути для нее не было, и девушка стала приходить к Габриэлу.

Каждый день сезона она просила, а он прогонял. Сначала она желала любви, потом прощения, потом прохода в Сады, потом – смерти от его руки… Но Габ был непреклонен, холоден и жесток. Он не дал ей ничего.