Онлайн книга «Мой герцог, я – не подарок!»
|
В те месяцы он не способен был любить. Тем более ту, что стала вестницей зла… Все, что грело его сердце, – это родственные чувства. Потом прибавилась страсть к войне. Вот так мы и осиротели, Ализ, все трое… Два старших кворга стали мне опекунами. До сих пор шагу без присмотра сделать не дают! — Они боятся тебя потерять, – предположила я. – Пока ты так и мечтаешь вляпаться в опасности и драконов… А что стало с Вранкой? — После смерти родителей меня отправили в Сандер-Холл, в безопасные земли. Я часто слонялась от тоски и безделья рядом с Садами. Выискивала глазами темный силуэт брата и заветную калитку, но боялась подходить, – поведала Гала. – Я видела, как приходила к нему Вранка. Слышала, как жестоки были его ответы. Она была слишком юна и неумела, чтобы в одиночку выстроить портал в другой мир. Девушка шаталась по улицам в тряпье, получала пинки, тычки от сатарцев… В последний день правления Сато она снова явилась к вратам. Сказала, что в сердце Габриэла есть к ней любовь. Только поэтому он не дает Вранке пройти в открытые Сады и обрести истинный путь. Габ тогда очень жестоко смеялся. Болезненно, корчась в муках. Он говорил, что никогда не полюбит иномирянку. Отродье грязного Веера, дочь ведьмы, убившей безвинную чету Грейнов. И в доказательство своего равнодушия брат отошел… В последний час правления Сато он пропустил девушку за ворота. Не от жалости, а из мести: Габ понял, что его холодность ранит Вранку сильнее боевых чар. — Она вошла? — Она была заблудшей, потерянной. Врата пропустили ее, – покивала Галлея, трепетно сохранившая в себе горькое детское воспоминание. – Оставшись внутри, она звала Габа, чтобы в последний раз заглянуть в любимые глаза. А он стоял спиной, не поворачивался. Только бубнил: «Уходи, Вранка. Я никогда не полюблю иномирское отродье…» И тогда… тогда юная ведьма его прокляла. Как она кричала! Вложила в проклятие всю свою боль. Все унижение, обиду, горечь потери, муки от предательства рода… Я своими глазами видела, как крепкие чары оплели Габа и впитались ему под кожу. Вот этими ушами я слышала ее страшные слова. «Ты вообще никогда не полюбишь, Габи! Нет для твоего сердца огня… Не в этом мире, не в этой жизни… не найти тебе истинной любви! А если забудешь и откроешь кому-то сердце, то пожнешь лишь боль утраты…» А потом калитка закрылась и больше никогда не открывалась. Может, юная Вранка доселе там… Наелась розовых сатинов, плодов забвения. Или все-таки отыскала путь домой. — И он, выходит, никогда не любил? Я надсадно закашлялась в ладонь, скрывая подступившие слезы. — Однажды попробовал, Ализ. Годы шли, он забыл про проклятие. А может, не воспринял его всерьез… Позволил одной девушке согреть свое сердце. Но виззарийские чары напомнили о себе, и… Габ отказался. От всего. От Солеи, от чувств… Даже от того, от чего никто отказываться не имеет права, – сумбурно прохлюпала Галлея. — От чего? — Хватит, прошу. Это больно, – она несогласно потрясла головой. – Я… я не думаю, что после всего мой брат способен любить, Ализа. Но я бы очень хотела ошибаться. * * * Габриэл Кошмары редко беспокоили генерала сатарской армии. Бед и жутких кровавых картин хватало наяву. Измотанный битвами и планами, Габ добирался до кровати и падал почти что замертво, не успев снять сапоги и скинуть покрывало. Отключался мгновенно, унесенный спасительным забвением. Какие уж тут сны? |