Книга Пончик для Пирожочка, страница 47 – Элис Айт

Пирожок с поразительно по-человечески звучащей в голосе тоской вздохнул и поплелся прочь из библиотеки, всем своим понурым видом показывая, как он обижен.

У меня проскочила невольная мысль, что не такой уж волдог ужасный, как все рассказывают. Собака как собака. Когда он так себя вел, даже забавная кличка Пирожок уже не казалась неуместной.

— Все, избавились от проглота, — опять засмеялся Райатт. — А то мог еще полчаса тебя обхаживать и страдальчески подвывать.

Да и сам граф уже пугал далеко не так, как раньше. Вон как смеется — будто мальчишка, а не тридцатилетний ветеран войны. Серые глаза в такие моменты у него по-особенному сверкали, а из облика пропадала извечная пасмурность. И ведь права Минни, такого красавца, как Райатт, еще попробуй найди. Я уже не знала, куда девать взгляд, чтобы не таращиться на его сильные руки, идеальную линию волевого подбородка и на чувственные губы.

Особенно меня почему-то будоражила его щетина. Это открытие удивило меня сильнее всего. Если бы несколько дней не брился Гарт, то он выглядел бы скорее смешно и неопрятно. Райатту же щетина придавала мужественности и удачно ложилась в его мрачноватый образ, сочетаясь с густыми смоляными волосами и черным изящным костюмом. Любопытно, кстати, что бриться граф забывает, а вот рубашки у него всегда такие кипенно-белые, что глаза слепят.

— Почему вы назвали волдога Пирожком? — спросила я.

— А как бы назвала его ты? — вернул вопрос граф.

— Ну… Не знаю. Наверное, таким собакам больше подходят клички вроде Крушитель, Клыкач, Задира, Демон…

— Вот именно, — ответил он. — Никто не ждет, что его одной лапой пришибет тварь из преисподней по имени Пирожок.

Я захихикала.

Граф обладал специфическим чувством юмора. Но еще эти слова немного приоткрыли тайну его характера — похоже, Райатт относился к тем людям, которые любят действовать непредсказуемо для окружающих.

— Ладно, если серьезно, — признался граф, — мне его купили, когда я учился в столичной академии. Нас всех, как элитных боевых магов, обязали обзавестись волдогами. Я жил в одной комнате с юношей, родители которого намного дольше собирали деньги на дорогого щенка. У меня уже появился, а сосед еще только ждал. И был за ним грешок — он очень любил поесть, особенно запрещенной в академии еды. Когда нас выпускали в город, он накупал пирожков, а потом прятал их по комнате, чтобы комендант не нашел. Щенок, разумеется, по запаху прекрасно чуял, где они. Иногда случались такие моменты, когда мне приходилось оставлять его в комнате одного. Сосед после этого всегда ходил по нашей спальне и задумчиво бормотал себе под нос: «Где же пирожок, куда же я дел свой пирожок…» Прошло несколько дней, прежде чем он понял, что их воровал щенок, который в то же время сидел прямо перед ним с большими невинными глазами и с этим самым пирожком в желудке. Это было так смешно, что на курсе за псом сразу закрепилась кличка Пирожок.

Мы рассмеялись оба.

Дверь библиотеки снова приоткрылась. Я уже ожидала, что волдог решил испытать судьбу и еще поклянчить пончиков, однако это вернулась милая пожилая служанка с чашкой какао. Я не хотела напрашиваться на такой дорогой напиток и опять смутилась — сначала не успела отказаться, а теперь уже было поздно.

Да и, если честно, горячая жидкость сейчас пришлась бы очень кстати. Библиотека не отапливалась, и меня от холода спасало только то, что я так и осталась в плаще, в котором вошла во дворец. Как граф не замерзал в распахнутом камзоле и легкой рубашке под ним, оставалось только гадать. То ли у мужчин вообще по-другому чувствительность устроена, то ли Райатт настолько сильный стихийник, что его запасов энергии хватало на постоянное поддержание теплового покрова возле себя…