Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 66 – Аелла Мэл

— Уйди от раковины! — пробурчала я, подходя ближе, уверенная, что он отступит. Всё в нём — от осанки до дорогой рубашки — кричало, что это не его дело.

— С чего бы? Ты стол накрыла, а я посуду помою, — он лишь пожал плечами, продолжая своё занятие с убийственным спокойствием.

— Слушай, — я дёрнула ручку, перекрывая воду, и протянула руку, чтобы выхватить из его рук невымытую тарелку. — Просто уходи уже к себе. Я сама справлюсь со всем. И намного лучше — без твоего присутствия.

— Нет, — невозмутимо парировал он, снова открывая кран. — Я умею мыть посуду, не переживай.

— Хватит! — я снова резко захлопнула кран. Звук был оглушительным в тишине кухни. — Иди уже!

— Нет!

— Я сейчас эту тарелку об твою голову разобью! — прошипела я, сжимая края фарфора.

— Не сможешь, — он вцепился в неё с другой стороны, и на его губах дрогнула едва уловимая ухмылка.

— Я и так сегодня злюсь на тебя, ты сейчас только ухудшаешь ситуацию! Свали из моего дома!

— А иначе? — прошептал он, делая внезапный, стремительный шаг вперёд.

Первый инстинкт — отпрянуть. Но я подавила его, вцепившись пальцами в столешницу за спиной. Нельзя бояться. Нельзя. Я должна стоять на своём.

— Иначе все тарелки, что есть в доме, полетят тебе в голову.

— Ничего, новые куплю, — он пожал плечами и одним точным движением вырвал тарелку. — Иди спать, ты сегодня вымоталась.

— Какие мы добрые, — съязвила я, пытаясь отобрать её обратно. — Но не стоит притворяться. Ты уже показал своё истинное лицо. Передо мной можешь не изображать из себя хорошего мальчика.

— Какие мы злюки, — парировал он, и вдруг его взгляд на секунду задержался где-то за моей спиной, в тёмном проёме двери. Не успела я осознать этот взгляд, как он действовал. Одним плавным движением он вынудил меня прижаться спиной к кухонному столу, а сам опёрся руками по бокам от меня, загородив собой выход. Его близость была ошеломляющей, физически ощутимой стеной.

— Ты что творишь? — испуганно выдохнула я, вцепившись в холодный край столешницы.

— Милая моя, я же сказал — ты устала, тебе нужно отдохнуть, — его голос стал тихим, почти ласковым, но в этой ласке таилась стальная пружина. — Я сам приберу за нами и пойду к себе. Не переживай, родители о нас ничего не узнают.

— В смысле не узнают? Будем скрывать? — прошептала я, пытаясь отодвинуть голову подальше от его дыхания.

— Пока да. Пройдёт пара дней — всем расскажем. И я сразу же заберу тебя и нашу принцессу с собой.

— Ты опять за своё? Я же сказала, что не уеду с тобой! И моя дочь тоже!

— Айнуш, меня ждёт работа, — его тон стал увещевающим, будто он объяснял что-то непонятливому ребёнку. — Я не смогу задержаться. Давай просто расскажем о нас и уедем вместе.

— Ага, мои родные так и скажут: «Забирай их, Марат, с собой, а мы и слова не скажем»? Никуда мы не едем! Хочешь семью — бросай всё и обустраивайся здесь, рядом.

— Милая, почему ты так упрямишься? — он приблизил лицо ещё на сантиметр. От него пахло мылом, едой и чем-то неуловимо мужским, чужим. С каждой секундой я теряла почву под ногами, не от страха даже, а от полной неспособности понять правила этой безумной игры.

— Отвали!

— Ни за что, — прошептал он, сократив дистанцию до минимума. Я отклонилась назад, насколько позволяла столешница. — Боишься?