Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 65 – Аелла Мэл

— Добрый вечер, — коротко кивнул им Марат и, не вступая в разговор, поднялся наверх, в комнату Амиры. Там он так же бережно уложил её, снял туфельки.

— Я сама переодену её. Иди, — прошептала я, боясь разбудить дочь голосом, в котором могла дрогнуть любая нота.

— Хорошо, — он кивнул, но перед уходом ещё раз склонился над кроваткой, коснулся губами её виска. — Сладких снов, моя маленькая принцесса.

Я механически переодела дочь в пижаму, отгоняя прочь все мысли и чувства. Если я позволю им прорваться сейчас, случится истерика, а этого нельзя сейчас допускать.

Переодевшись сама в домашнюю одежду, я спустилась вниз, надеясь, что он уже ушёл. Но нет. Марат сидел за общим столом, спокойно беседуя с отцом о прошедшем торжестве, и на его лице была легкая улыбка. Мама суетилась вокруг, подливая ему чай.

— Айнуш, принеси Марату поесть чего-нибудь, голодный же наверное, мужчина, — улыбнулась мама, и в её глазах светилась неподдельная радость. Ей нравился этот «ухажёр».

— Не надо, тётя, я не голоден, — вежливо отклонил он.

— Сынок, я как мужчина отлично понимаю, что ты сейчас врёшь, — вступил отец, хитро подмигивая. — Все мы сегодня поволновались. Боялись, как бы чего не вышло на свадьбе. А когда всё хорошо прошло, расслабились — и есть захотелось. У меня самого, как домой приехал, живот заурчал. Так что, дочка, принеси-ка и ему, и себе.

— А ещё лучше, — с невинным видом добавила мама, — садитесь на кухне да поужинайте спокойно вдвоём. Чего уж нам всем тут толпиться?

Вокруг за столом заерзали, сдерживая одобрительные смешки. Даже сам Марат опустил глаза, пытаясь скрыть тень улыбки, хотя отлично видел, каким ледяным, полным ненависти взглядом я его пронзаю. Гад ползучий. Он не просто вошёл в мой дом. Он устроился в нём, устраивая всех, кроме меня. И теперь мне предстояло сидеть с ним на кухне, как с милым семейным гостем, в то время как внутри у меня выло от бессилия и предчувствия той новой, страшной жизни, двери в которую я сама открыла сегодня.

Пройдя на кухню, я молча начала накрывать на стол, механически раскладывая приборы. Поесть в зале так и не получилось. Но надо было что-то проглотить, хоть ради видимости нормальности. Марат сидел за столом, не произнося ни слова.

Мысли путались, возвращаясь к одному: я не успела разорвать тот старый, проклятый никах, как оказалась в новых кандалах. Теперь они были прочнее — скреплены не только словом перед муллой, но и официальной печатью. Как существовать рядом с этим человеком дальше? Понятия не имела.

— Спасибо, — тихо сказал он, приступая к еде. Его благодарность прозвучала так естественно, будто он был обычным гостем. Я ничего не ответила, просто села напротив. Молчание было моим единственным оружием, и пока что оно работало лучше любых слов.

Покончив с едой, я встала, чтобы убрать со стола. В глубине души я надеялась, что он поднимется и уйдёт — к себе, в гостиную, куда угодно, лишь бы подальше. Но нет. Он тоже встал и, к моему изумлению, начал помогать. Без лишних слов подошёл к раковине и открыл кран.

— Ты поиздеваться надо мной решил? — я скрестила руки на груди, не в силах скрыть раздражение, глядя, как его сильные, уверенные руки берутся за губку и тарелку.

— Не понял. В чём? Над чем? — он искренне, казалось, не понимал.