Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 2 – Аелла Мэл

Так сказать? Нет, никогда. Я верю в его невиновность так же сильно, как верю в то, что солнце взойдёт завтра. Он с детства относился к женщинам с уважением, какая уж тут кровь на его руках…

Отец с пелёнок вбивал в них, мальчишек, это правило. Он сам — человек старых принципов, хоть и не чурается нового. Но в вопросах чести — он несгибаем. Он клялся, что оставит братьев без рук, если они посмеют осквернить девушку своим прикосновением, и отрежет язык за неподобающее слово.

А от меня он требовал лишь одного — жить с чистой совестью. Чтобы он всегда мог с гордостью поднять голову и сказать: «Это — моя дочь».

Он никогда не ограничивал мою свободу: не диктовал, как одеваться, не запрещал ходить на посиделки или дружить с кем хочу. Многим моим подругам многое было нельзя, а мне — можно. Он как-то сказал: «Знаешь, Айнура, моя луноликая дочка я уверен, что эти сорванцы подставят меня под удар, но только не ты. Ты — мой ангел, моё светлое продолжение. А эти двое… Пусть прячутся под юбкой своей матери, но мой ремень их везде достанет».

Я это ценила. И я понимала: та свобода и доверие, что он мне дал, — это величайший дар, который я не имею права обернуть против него.

Но в итоге именно я оказалась тем, кто свалил на его плечи самую тяжёлую ношу. Ему всего пятьдесят два, а он уже седой. Семь лет назад за несколько дней он поседел. И виной тому — я.

Поняв, что сон не вернётся, я решила не мучить себя. Лучше выпить чашку кофе и начать собираться. Родители ждут меня к десяти, а я сделаю им сюрприз и приеду пораньше.

И не зря! С самого утра дом находился в приятном хаосе. Не успела я расплатиться с таксистом и войти во двор, как из открытого окна кухни донёсся голос мамы, раздающей указания:

— Муслим, я тебе вчера велела двор вымыть! И что ты мне ответил?

— Что утром всё сделаю… — послышалось сонное бормотание старшего брата.

— А сейчас разве не утро? Иди и мой! Пока не сделаешь, о еде можешь забыть!

— Иду, иду… — застонал он. — Даже позавтракать нормально не дают.

— Вот вымоешь двор — и придёшь завтракать, как король! А ты, Фарида? Почему ещё не начала уборку?

— Так я мужу завтрак сначала решила приготовить, мама, — спокойно ответила невестка.

— Твой муж сначала должен заслужить этот завтрак! Марш быстро наводить порядок!

— Как скажете, мамочка, — послышался в ответ весёлый смешок.

Повезло брату с женой. Попадись ему строптивая девушка, мама не смогла бы так запросто отдавать распоряжения в минуты волнения.

— Абдулла. Эй, Абдулла, — начала звать своего мужа командир взвода.

В этот момент на крыльце я столкнулась с отцом. Он на цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнули ступеньки, пробирался во двор. Мы удивлённо посмотрели друг на друга.

— Я же тебя всё равно найду, Абдулла! — прозвучал из кухни очередной возглас. — И если ты вчера не подготовил всё, что я просила… Ох, как же тебе не поздоровится, муж мой! А скоро ещё Айнура приедет… И с ней у меня тоже будет разговор.

— Давай так, — шёпотом предложил папа. — Я тебя не видел, а ты меня не видела. Договорились?

— А ты куда это собрался? — спросила шепотом.

— Вчера забыл починить ручки на дверях в гостевом доме. Сейчас быстренько всё сделаю и предстану перед ней как ни в чём не бывало.

— Чтобы ей стало стыдно за свою ругань, — закончила я его мысль, тихо смеясь. — Хитрый ты, пап. Брату и невестке уже досталось, сейчас мне влетит, а вот Селиму… твоему младшенькому, что?