Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 8 – Аелла Мэл

Я даже щелкнул пальцами перед ее лицом, пытаясь вернуть ее в реальность, но она просто начала падать. Среагировал на автомате, подхватил на руки. Она была легкой, почти невесомой. С удивлением разглядывал ее черты — красивые, но теперь безмятежные в беспамятстве.

Подхватив ее, плечом открыл дверь и вошел в дом. «Господи, надеюсь, это те самые родственники, а то сейчас начнется…» — пронеслось в голове.

— Есть кто? — крикнул я, не зная, куда двигаться.

И тут словно из-под земли появились люди. Среди них — моя мама, сестра Зарина и будущий зять Селим.

— Айнура! — воскликнул какой-то парень и бросился ко мне, с волнением хлопая девушку по щекам.

— Что с моей дочерью? — закричала женщина, которую я принял за мать семьи.

Мгновенно все сбежались — отец, Селим, еще какая-то девушка. Окружили меня, загалдели, звали ее без остановки. Меня начало это раздражать. Она в обмороке, а не умирает.

— Тихо! — прикрикнул я на них. — Что вы заладили «Айнура, да Айнура»? Здесь что ли, будем стоять и приводить в чувства? Куда ее нести?

— Давай мне ее, — трясущимися руками парень, старший брат Селима, попытался забрать ее у меня.

— Мне не тяжело, — буркнул я, неожиданно для себя самого прижимая ее к себе ближе. Уже поздно было отступать. Ее волосы пахли чем-то легким, цветочным — совсем не так, как пахнет страх.

— Куда?

— Идем, — взволнованно бросил он, не сводя с нее взгляда.

Мы поднялись на второй этаж, уложил ее на кровать, и меня мгновенно оттеснили в сторону. Покачав головой на их суету, я отошел к дверному проему, прислонившись к косяку. Вся их семейка без умолку звала ее, пытаясь привести в чувство. Я не понимал причин такой паники. Даже моя сестра и мама смотрели на нее с неподдельным беспокойством. Неужели она хрустальная?

— А-а-а! — с диким, душераздирающим криком она села на кровати, напугав всех до смерти.

Она извивалась в объятиях брата, словно он был не родным человеком, а чудовищем, причинившим ей невыносимую боль. Ее родители отшатнулись, будто подкошенные. А я нахмурился, услышав ее крик: «Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра-а-ат!». Эти слова… они были до жуткого знакомы. Я слышал их когда-то… давно.

Не сейчас. Нельзя об этом.

Она вцепилась в брата так, словно ее пытались оторвать от последней надежды. Ее всего трясло. Потом она подняла свои темные, залитые слезами глаза и начала медленно обводить взглядом всех присутствующих, будто проверяя, где она. Всё, казалось, успокоилась, пока ее взгляд не упал на меня.

И снова этот ужас. Она буквально окаменела, глядя на меня. На ее лице был не просто страх, а полное, абсолютное неверие в происходящее. Что, черт возьми, она во мне видит?

Я уже думал, она снова рухнет в обморок или зайдется в истерике, но она удивила. Спрятала лицо на груди у брата, будто ища защиты, немного успокоилась и снова посмотрела — уже не на меня, а на мою сестру. Страх из ее глаз никуда не ушел, но она пыталась казаться спокойной.

— Это ведь… твой брат приехал? — прозвучало так, будто она отчаянно надеялась услышать «нет».

И, не получив желаемого, она сглотнула комок в горле, и по ее лицу было видно, как ее пронзает новая волна паники.

— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — сестра обернулась ко мне, подзывая. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.