Книга Предатель. Больше не твоя, страница 83 – Аелла Мэл

— Эмиль, ни у кого нет аппетита, — раздражённо отвечает старшая невестка.

— Я не спрашивал про аппетит! Все встали и накрыли стол во дворе. И делаем это с улыбками, невестка. Передайте вашим мужьям, чтобы нацепили свои самые лучшие улыбки и явились в беседку.

— Диана там? — в голосе Айки проскальзывает едва заметная улыбка.

— Да, там. Просто накройте стол. Она целый день ничего не ела, невестка.

— Хорошо, сделаем, — кивает Айка. — Мама?

— Я в порядке, идёмте, — мама поднимается, всё ещё шмыгая носом. — Мы не должны давать повод Диане думать, что не хотим видеть её.

— Она не королевская дочь, чтобы мы стелились перед ней, — резко бросает старшая невестка. — Со всеми бывает. Могла бы забыть о прошлом и не задирать нос.

— Хватит! — мама повышает голос. — Чтобы я больше подобного не слышала, поняла меня?

— Но мама…

— Поняла или нет?

— Поняла, — с досадой отвечает она, бросив на меня полный неприязни взгляд.

Рад, что мама поставила её на место. Старшая невестка слишком зарвалась. Вместе с Сабиром идём на кухню и помогаем нести еду на стол.

Диана сидит одна в беседке, её лицо выражает явное недоумение. Она встречает нас, изогнув бровь в насмешливой дуге.

— Точно ненормальный, — шепчет она, качая головой, и поднимается, чтобы помочь нам.

— Сиди! Мы сами всё принесём, — мягко усаживаю её обратно, нажимая на плечи. — Твое дело — аппетит нагуливать.

— Да ради бога, — закатывает глаза и демонстративно складывает руки на груди.

Вторая невестка на кухне смотрит на меня с понимающей улыбкой и качает головой. Пусть я веду себя не как типичный брутальный мужчина — мне всё равно. Я готов на всё, лишь бы заставить Диану поесть.

Мама бросает на меня грустный взгляд, но молчит. Даже если она не одобряет мои действия — мне плевать. Именно её поступки привели к тому, что я сейчас готов на любые безумства ради улыбки на лице моей жены.

Мы с Сабиром и второй невесткой выходим с тарелками, но замираем, поражённые увиденным. Алина сидит напротив Дианы, держа на коленях своего малыша. В её глазах — такая искренняя любовь и надежда, но в ответ — пустота. Диана сидит словно ледяная статуя, устремив взгляд куда-то вдаль, делая вид, что она здесь одна.

— Дочка, — раздаётся голос отца, которого мы не заметили. Он садится рядом с Дианой. — Выслушай Алину. Может быть, причина, по которой ей пришлось так поступить, действительно важна.

— Дядя Мурат, — голос Дианы звучит твёрдо и отстранённо. — Я всегда уважала вас и продолжаю уважать сейчас. Я помню, как вы просили сына не горячиться. Я искренне благодарна вам за это, но, пожалуйста, не надо. Я здесь только потому, что Эмиль привёз меня. Через несколько дней я вернусь назад. И не уверена, что мы с вами ещё увидимся. Давайте просто не будем говорить об этом? Меня не интересуют ничьи причины. Даже если бы от них зависела чья-то жизнь.

— Нельзя, дочка, просто взять и всё перечеркнуть. Так не делается, — мягко настаивает отец.

— Я ничего не перечёркивала, дядя. Я никого от себя не отрезала — это они сами всё сделали. Не вините меня в том, что я не хочу снова соединяться с ними. Не вините, — голос Дианы твёрдый, в нём слышится сталь.

— Как скажешь, дочка, как скажешь. Как бабушка? — меняет тему отец.

— Хорошо. Носки вяжет и с соседкой сериалы смотрит, — лёгкая улыбка трогает уголки её губ. Всегда так происходит, когда она думает или говорит о бабушке.