Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Даша отрицательно помотала головой. — Давай я тебе, всё-таки, яблочек куплю, — папа поднялся со стула. — Не надо, пап, они же дорогие… — Да ну брось ты. Не дороже денег, как говорится. Папа ушёл за яблоками. Даша была изумлена: сколько раз она, бывало, просила родителей купить не то, что дорогих, дефицитных яблок, а просто конфет к чаю! И всегда, неизменно получала в ответ: «У нас на это нет денег». То же самое говорила и баба Зоя: — Даже и не рассчитывай. Но вот теперь, когда папа, вернувшись, протянул ей лощёное, как на картинке, зелёное яблоко — Даша вяло откусила кусочек и больше не стала. — Зря ты, пап, их купил… Мама с бабушкой тебя заругают… — Ну и что… — пробормотал папа и вдруг, сняв очки, резко отвернулся в сторону, — А давай я тебе магнитофон тут поставлю… А? Музыку будешь слушать… Он вскочил и через полминуты уже устанавливал у Дашиного изголовья магнитофон. Включил радио. Затрещали, забурчали помехи. Он вытащил антенну. Помехи нехотя перестали, уступив место тихой, грустной и какой-то очень жалостливой старой мелодии: На трибунах становится тише, Тает быстрое время чудес. До свиданья, наш ласковый Миша, Возвращайся в свой сказочный лес… — Какая грустная песня… — сказала Даша, чувствуя, как непрошенная слеза стекает у неё по виску, — Откуда она? — А это песня, что звучала на закрытии Олимпиады-80, — отвечал папа, — Песня действительно грустная… Под неё запустили в небо на прощание на воздушных шариках мишку — символ тех олимпийских игр... И тогда у мишки, медленно уплывающего в небо, из глаз покатилась слеза… Весь стадион, все трибуны плакали навзрыд… Я тогда уже совсем взрослый был — и то плакал… — А что потом случилось с тем мишкой? Он так и улетел в небо навсегда? — спросила Даша. — Нет, дочь, навсегда не улетел. Полетал-полетал там какое-то время. Шарики потом лопнули, сдулись один за другим. И упал наш мишка за землю. На Воробьёвых горах нашли его… — А потом? — А потом его на складе крысы съели… Даша, не в силах больше сдерживаться, зарыдала в подушку. — Дочь, ну ты чего? — Мишку жалко… Даше было невыносимо, до слёз, жалко этого мишку. Всех-всех жалко. Бедный, бедный олимпийский мишка. Бедный Володька. Бедные папа с мамой. Мама тоже во время Дашиной болезни стала как-то мягче. Раз вечером, придя с работы и померив дочери температуру, она предложила: — Может, бросим мы с тобой эту музыкалку? А? Даша вспыхнула, не веря своим ушам. — А можно?.. — А что? Чего себя зря мытарить? И так нагрузка в школе у тебя… Даша серьёзно, задумчиво сдвинула брови. Предложение матери было более чем неожиданно. — Ну, так как? — Нет, мам, — наконец, ответила она, — Я не буду бросать. Что же я, зря ходила, что ли? Любое дело надо доводить до конца. Или уж не браться… — Вот это говорит моя дочка! — не без гордости воскликнула Галина, — Ну хорошо, раз ты так считаешь… Смотри сама… Глава 32 Лето Даша провела в лагере. И за все три смены родители приехали к ней только два раза. Скучно и неуютно было Даше в этой казённой обстановке лагеря. С девочками из палаты она так и не подружилась: они все были старше её на год, и выше на целую голову. Поначалу Даша пыталась найти с ними контакт, но на все её поползновения они либо усмехались, либо вообще никак не реагировали. |