Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
— Не поджимай ладонь!.. Даша вздрагивает, очнувшись от грёз. Она соображает, что находится уже в классе скрипки, пытаясь изобразить этюд. Учитель, еврей и психопат, выпучив глаза, орёт на Дашу: — Фальшивишь! Фальшивишь! Неужели не чувствуешь?.. Даша вздыхает и начинает играть сначала. — Выше скрипку! — орёт учитель. Даша задирает свою скрипку чуть ли не к потолку и изо всех сил старается не заплакать. — Ты дурочка или умственно-отсталая?! Сказано тебе: не поджимай ладонь!!! Даша ненавидела свою скрипку. Но заикнуться об этом бабе Зое было себе дороже. — Если человек не даун и не дебил, он может научиться чему угодно, — безапелляционно говорила баба Зоя. Даше не хотелось прослыть ни дауном, ни дебилкой. Но с каждым новым днём, не справляясь с поставленными перед ней задачами, она именно так себя и ощущала. Не по зубам ей была эта новая городская жизнь. Глава 31 Весной, когда дороги, посыпанные реагентом, развезло слякотью, а сырые туманы начали съедать ноздреватый от грязи снег, обнажая то там, то сям груды собачьих экскрементов и трупы замёрзших за зиму бомжей, случилось то, что и должно было случиться. Даша тяжело заболела. В тот день в школе была городская контрольная по математике. Даша готовилась к этой контрольной под руководством бабы Зои всю субботу и воскресенье. Но в классе, открыв тетрадь, она, что называется, зависла: за сорок пять минут так и не смогла решить ни одного примера… Прозвенел звонок. Учительница стала собирать тетради. От отчаяния у Даши на ресницах повисли слёзы. «Я же готовилась… Я же занималась…» — угнетённо думала она все последующие уроки, и ей было очень плохо. Она ругала себя и не понимала, отчего это с ней произошло. После школы Даше, как обычно, пришлось идти в художественный кружок. Но в художественном кружке она не смогла нормально нарисовать натюрморт, а только размазала акварель по бумаге, и было совершенно непонятно, где там кувшин, а где лимон. Преподавательница объясняла ей что-то про световые блики, но она не понимала, и ей было досадно на себя, и хотелось плакать. Дашу заставили переделывать натюрморт. Все остальные дети в группе уже рисовали другую композицию, а Даша всё возилась с этим несчастным лимоном и кувшином, но проку от этого никакого не было. До музыкальной школы она в тот вечер просто не доехала. В автобусе перед ней сидела какая-то тётка в красном берете. И вдруг этот берет стал расти, расти, пухнуть, как дрожжевое тесто, заполняя собой всё пространство, он залеплял Даше глаза, нос, лез в рот, горячий и шерстяной. Было нечем дышать, сильно мутило, и кружилась голова. Она закрыла глаза. Цифры, скобки, иксы и игреки, кувшины и лимоны запестрили, завертелись перед ней каким-то бредовым калейдоскопом. — Девочка! — кто-то теребил её за плечо, — Вставай, конечная остановка, автобус идёт в парк… Даша с трудом разлепила воспалённые глаза. Перед ней стояла кондукторша. Ничего не соображая, Даша опять закрыла глаза и отключилась. Очнулась она уже дома, у себя в постели. Рядом сидел папа, накладывал ей на лоб мокрую повязку. И, увидев его, Даша вдруг заплакала. — Пап… — прохрипела она, — Я контрольную завалила… У меня, наверное, будет двойка… — Ну и фиг с ней, с этой контрольной, — сказал папа, — Ты как себя чувствуешь? Может, яблочко хочешь? Или сырок в шоколаде? |