Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
— Охуенный кайф! — говорили прошедшие эту процедуру. Некоторые, впрочем, от таких экспериментов падали в обморок. Лагерный врач, которого пригласили по этому случаю «на беседу» с отрядом, объяснил, что такими «невинными» забавами можно запросто убить человека. — Сонная артерия пережимается. Этот кайф — предсмертный! Но даже и эти страшные предостережения мало кого останавливали. Эксперименты с полотенцем по-прежнему имели место быть, но уже — с большей предосторожностью, по ночам, когда предусмотрительно выставляли «шухера» у дверей палаты — чтобы не спалиться. Даша, конечно, в эти игры не играла — боялась. Но и в глубине души понимала, почему эта эпидемия охватила лагерь. Источником её была не испорченность современных детей, как говорили взрослые, а простая, банальная и пошлая скука... Глава 34 Осенью Даша с родителями въехали в новую квартиру. Квартира была в новостройке на самой окраине Москвы. Посреди огромного лесного массива, где раньше была дикая поляна и протекала внизу, в тенистых зарослях клещевины, звонкая речушка, выделили площадь под новый микрорайон. Вырубили древние ясени, выкорчевали пни с мощными трёхсотлетними корягами. Взрыли бульдозером глину. Засыпали щебнем болото, закатали под асфальт. И воздвигли на месте былой лесной поляны бело-синие сверкающие исполины семнадцати- и двадцатидвухэтажных домов. Красиво, празднично и по-современному ярко выглядел новый окраинный микрорайон, наполовину окружённый уже желтеющим осенним лесом. Только непривычно и как-то неуютно чувствовалось в нём Даше — точно район этот на костях построен. Непривычной была и квартира на шестнадцатом этаже. У Даши закружилась голова, когда она выглянула в окно. Исполины-дома конусом уходили вниз; было ощущение, словно дом стоит на тонкой ножке и, раскачиваясь на ветру, вот-вот рухнет. Мир же внизу казался каким-то игрушечным, нереальным. Микроскопические жучки-машинки, ползущие по ниткам дорог. Маленькие точки-людишки, копошащиеся то там, то сям. А вдали, за лесом, простирается, уходит в туманный горизонт огромный город… Даша отошла от окна, огляделась вокруг. Пустые, гулкие комнаты с минимумом мебели. Резко пахнет свежей сосной только что купленный раздвижной диван. Ни тебе пёстрых пушистых ковриков, ни герани на окнах, ни занавесок. Ни уюта, ни приюта, что называется… — Ничего, скоро у нас всё будет, — скорее, озабоченно, чем радостно говорит мама, — Будем жить не хуже остальных… По случаю новоселья родители пригласили гостей. Пришли папины и мамины сослуживцы. Приехал из Таллина давний папин друг дядя Саша, привёз жену и двоих больших уже детей — Светланку и Ромку. Одолжив у соседей раздвижной стол-книжку, мама накрыла его жёлтой скатертью, распаковала новые, тоже недавно купленные, хрустальные фужеры. Папа поставил в магнитофон кассету, и в гулкой, с эхом, большой комнате приятной хрипотцой потекла песня Розенбаума: На ковре из жёлтых листьев в платьице простом Из подаренного ветром крепдешина Танцевала в подворотне осень вальс-бостон, Отлетал тёплый день и хрипло пел саксофон... Гости, щебеча, как стая галок и распространяя вокруг себя чужие, приятные запахи духов, накладывали себе заливную рыбу, майонезные салаты. А в хрустальной вазе, что гордо стояла в самом центре стола, королём возвышался спелый ананас. |