Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Валя выбежала в огород. На свежем воздухе ей немного полегчало; но возвращаться обратно в избу не хотелось. Она обессиленно села на приступок, глядя, как выплывает из туманного облака рогатый месяц. Скрипнула дверь со двора. Сестра Галя, кутаясь в старую телогрейку, присела рядом. — Ты как? — спросила она. — Лучше, — отвечала Валя конфузливо, — Съела, наверное, что-нибудь не то… — Да непохоже, — серьёзно сказала Галина, — Юрка, конечно, отмочил. Это ж надо такое за столом ляпнуть!.. — Пентюх, что с него… — Пентюх не пентюх, какой есть. Сёстры помолчали. В траве напряжённо трещали сверчки. — Счастливая ты, Галка, — вздохнула вдруг Валя, — Всё у тебя, как у людей. И карьера, и замужество… Галина хмыкнула: — Позавидовала кошка собачьему житью!.. — Да всё лучше, чем одной-то, как я, до старости лет куковать. — Могла бы и не куковать, если б требования свои к мужикам снизила, — сказала Галина, — А то тебе все плохие да с изъянами… — Не все, — отмахнулась Валя, — Которые без изъянов, те к рукам прибраны. — Юрка мой, что ли, без изъянов? Валя презрительно рассмеялась. — Ну уж, таких-то, как твой Юрка, мне и даром в базарный день не надо. — Тогда я тебя не понимаю, — обиделась Галина. — А тут и понимать нечего, Галка… Жизнь проходит, как сквозь пальцев песок, а где оно, счастье-то? Семьи нет, и не предвидится. Может, хоть ребёнок даст какой-то смысл… Галина пристально посмотрела на бледное лицо сестры. — Ребёнок?.. — Да, ребёнок, — отвечала та, отвернувшись в сторону, — Залетела я, кажется, Галка… Глава 21 Впрочем, в эту ночь тошнило не только одну Валентину. Лариска, сидя на покосившейся лавке на задворках клуба, впервые в своей жизни выпила крепкого самогона. И, что называется, перелила через край. А всё начиналось так прекрасно, так романтично!.. Лариска нарисовала себе перед зеркалом самые идеальные смоки-айз. Накрасила губы помадой с блёстками оттенка спелой сливы. И надела лучший свой наряд — топик, сшитый из зеркальных пластин, что переливался в радужных струях клубной цветомузыки, как груда драгоценных каменьев, бликующих яркими вспышками серебряных искр. Лариска была великолепна, нет — неотразима. Когда она, сверкающая как новогодняя ёлка, появилась на крыльце, где, как всегда, ожидал её верный Володька, тот аж дар речи потерял. — Лара… — О-о-о! Задра-ал! — она патетически закатила глаза, — Володя, ты задрал меня, понимаешь? Нет, не понимаешь?.. И Лариска, подняв кверху напудренный носик, гордо продефилировала мимо него, обдав его шлейфом сладких духов. В клубе, как всегда, играла подборка самой крутой музыки. Бешено крутилась и мигала цветомузыка в такт зажигательному «Скутеру»: Let me be your Valentine… Yeah! Let me be your Valentine… Come on! Лариска в своём сверкающем змеином наряде самозабвенно отплясывала дикий рейв на танцполе. Только она из всей толпы так и танцевала — остальные просто переминались с ноги на ногу. Всё сливалось в её глазах; она тонула в угарном сигаретном дыму, летала по деревянному танцполу, заходясь в экстазе. Но вот затихли ураганно-зажигательные ритмы. Клубная молодёжь удовлетворённо заухала; кое-кто бросился к рубке ди-джея: — Медляк! Медляк давай!.. Завздыхали нежно переборы гитарных аккордов. Девушки организованно, как по команде, отошли к бревенчатой стене — ждать, пока пригласят на танец. |