Книга Жара в Архангельске, страница 67 – Оливия Стилл

На полированном столе, кокетливо покрытом чистыми кружевными салфеточками, стояли чайные приборы и пирожные в красивой вазочке. Оливе очень хотелось есть – она последний раз ела нормально, пожалуй, ещё в Москве, и то задолго до отъезда. Пирожные лишь раздражали её аппетит – ей хотелось не пирожных, а нормальной еды: картошки с мясом, например. Но Мими не предлагала нормальной еды, а попросить у неё Оливе было неудобно. Да и разговор не клеился; и Олива, чтобы не молчать, начала вести монолог сама, бурно и взахлёб расписывая Мими события последних дней.

— Слушай, а у Салтыкова щас есть девушка? — как бы между прочим, поинтересовалась Олива.

— Не знаю, — пожала плечами Мими, и в её показном равнодушии Олива каким-то своим особым чутьём угадала, что ей не так уж и всё равно, — А что?

— Да ничего, просто… Так ты говоришь, он с Ириской расстался? Говоришь, он там с Дикой Кошкой, прямо при ней… того-этого?

Мими, не переставая, однако, улыбаться, подлила в чашку ещё чаю из красивого, резного заварника. Видно было, что Оливу интересуют пикантные подробности, говорить о которых Мими почему-то было неприятно.

— Ольчик, не знаю… Меня там не было, просто рассказывали...

— Воображаю, какая истерика была с Ириской, — продолжала Олива, очевидно смакуя эту тему, — Так ей и надо. Получила по заслугам! Ну, Салтыков! Ну, силён! Кто бы мог подумать...

— Мне не нравится Салтыков, — Мими аж покривилась, — Проныра. Да ещё этот поступок на турбазе, фу… Прямо как животное...

— Нда уж, — согласилась Олива, — То ли дело Сорок Второй...

— Сорок Второй? — недоуменно переспросила Мими.

— Ну, ты же знаешь, о ком я. Мой… Сорокдвантеллер.

— А… Фортунтеллер, — поправила её Мими.

— Один хер по деревне, — беспечно махнула рукой Олива и тут же почувствовала себя неловко за такой жест. В другое время и в другом месте она даже и не заметила бы этой вульгарной фразы, выскочившей у неё изо рта, но теперь вдруг остро почувствовала, что производит на эту слишком воспитанную девушку Мими в этой слишком чистой кухне впечатление чего-то неряшливого, грубого и топорного. «Уж не ругнулась ли я матом, не дай Бог?» — подумала она, невольно зажав себе рот.

Но Мими продолжала улыбаться. У Оливы слегка отлегло от сердца, и она продолжала:

— Он-то, конечно, не такой, но тоже, знаешь, сложный какой-то… Вроде со мной, а вроде и нет… Никак я не могу его разгадать.

Мими поморщилась.

— Мне он тоже не нравится по характеру...

«Тебе никто не нравится», — подумала про себя Олива.

— Он странный, — сказала Мими.

Олива подняла на неё глаза.

— В каком смысле странный?

— Ну, так… Считает себя непойми кем. И на форуме нёс какой-то бред. Впечатление, будто человек из Талаг сбежал.

Мими говорила быстро, глотая слоги, и Олива с трудом понимала её. Но то, что она с величайшим презрением относится не только к Салтыкову и Сорокдвантеллеру, а и к людям в принципе, Олива поняла сразу. Но додумать мысль до конца не успела, так как в дверь раздался звонок.

— Странно, вроде никого не жду, — хмыкнула Мими, вставая из-за стола.

— Это он, — сказала Олива.

— Кто?

— Сорок Второй.

По лицу Мими проползло недоумение — но только на один миг. Олива, обогнав её, сама ринулась в прихожую, и уже через секунду висела там на шее у Даниила.