Книга Жара в Архангельске, страница 66 – Оливия Стилл

Мими была, что называется, «хорошая девочка Маша». Такой, по крайней мере, представлялась она Оливе, которая судила лишь по её постам и манере переписки. Писала она на редкость грамотно (в то время, когда интернет только начинал входить в обиход людей, безграмотность была обычным явлением), но записи её, вкупе с оформлением, попахивали какой-то слащавой и ненатуральной эссенцией. Свой эпистолярный жанр Мими щедро пересыпала галлицизмами и так называемыми «позитивностями» — в конце каждого своего поста, независимо от того, какую окраску он нёс, она неизменно приписывала: «Жизнь прекрасна!» и «Всех люблю!» Оливу такие приписки почему-то очень раздражали, ибо она искренне не могла понять, как может быть прекрасна жизнь, если в том же посте описывается хамство и бескультурье людей вокруг и всеобщая серость окружающей действительности, и уж тем более «Всех люблю!» с этим не вяжется ну никак. Да и как можно любить всех? И Оливе, вкладывавшей в слово «любовь» иное понятие, чем просто симпатично-хорошее отношение к окружающим, казалось, что люди, говорящие это, кривят душой, а на самом деле не любят никого.

Но с Мими она почему-то общаться не прекращала. И теперь, когда до отъезда был ещё целый день, Олива вспомнила, что в Архангельске у неё, помимо Даниила и Салтыкова, есть ещё Мими. Она написала ей и предложила встретиться погулять. Мими ответила встречным приглашением к себе в гости. Она приглашала её одну, но без Даниила прийти Олива просто не могла, хоть и знала, что Мими его недолюбливает и считает «чудиком». Однако, Даниил сказал, что ему нужно помочь Лису, и освободится он только после обеда, на что Олива предложила ему встретиться после обеда прямо в гостях у Мими.

Ровно в час Олива уже стояла у дерматиновой двери, нажимая кнопку звонка. Открыла ей очень просто и неброско одетая девушка с гладко прилизанными назад чёрными волосами и открытыми в улыбке крупными белыми зубами, в которой Олива, как это часто бывает, когда люди долго переписываются в онлайне и впервые видят друг друга в реале, не сразу узнала свою виртуальную подругу.

Мими тоже не сразу узнала Оливу. На долю секунды по её лицу пробежала тень какой-то не то подозрительности, не то недоверия, но тут же снова сменилась сладчайшею улыбкой.

— Оленька! Проходи, — улыбаясь, пригласила она.

Олива робко вступила в прихожую и растерялась. Идеальная чистота квартиры Мими, блеск чистейшего, без единой соринки, паркета и поверхностей мебели поразила Оливу больше, чем богатые хоромы Негодяевых, и заставила её чувствовать себя особенно неловко, словно она своим присутствием убийственно разрушала идеальную стерильность и симметрию этой квартиры. Это же внушило ей и идеально чистое, без единого пятнышка зеркало большого шкафа-купе в коридоре, чётко отразившее круглое веснушчатое лицо Оливы, её красный с мороза нос, растрёпанные, далёкие от идеала, неуложенные волосы, и даже новая одежда на ней выглядела в этом зеркале какой-то убогой, помятой и куцей. «Неужели я действительно так выгляжу, и такой меня видел и Даниил, и Салтыков, и Мими теперь видит?» — невольно промелькнуло в голове Оливы, и она поспешно отвернулась от зеркала.

— Пойдём пить чай, – сказала Мими и провела свою гостью на такую же вылизанную и блестящую стерильной чистотой кухню.