Книга Жара в Архангельске, страница 171 – Оливия Стилл

Олива невесело улыбнулась.

— Боюсь, он не поймёт...

— Господи, я жду не дождусь, когда наступит Новый год! — не слушая её, восторгалась Яна, — Когда я, наконец, увижу своего Димочку… Это будет самый лучший Новый год в моей жизни!!! Когда пробьют куранты, и я напишу своё желание на клочке бумажки и сожгу её, выпив пепел вместе с шампанским, клянусь, я поцелую его в губы, и он не сможет оттолкнуть меня, и обнимет меня нежно-нежно… Какое это будет счастье, Боже мой, ведь он самый лучший и идеальный человек на свете...

Олива слушала восторженные излияния подруги, и ещё больше кручинилась. Да, она была согласна с тем, что Дима идеальный. Олива вполне разделяла вкусы Яны и, пожалуй, сама влюбилась бы в Димку, если бы уже не была занята, и если он не был бы объектом воздыханий её лучшей подруги. А правил дружбы Олива придерживалась твёрдо, опровергая кем-то исстари заведённую чепуху о том, что женской дружбы не бывает. Она была бы только рада, если б у Яны всё получилось с Димой, но и тут было одно «но». Во-первых, Дима тоже был другом Оливы, а во-вторых… А во-вторых, как только с ним начинали заговаривать о Яне, Дима начинал нервничать и сворачивать разговор. Олива уже боялась поднимать с ним эту тему, да и Дима в последнее время стал избегать общения с Оливой. Может, он что-то понял, а может, была ещё другая причина, а может быть, всё сразу. Однажды Олива попробовала поговорить на эту тему с Салтыковым, но он тут же резко обрубил её, сказав, что Диме Яна не нравится, и с этим уже ничего не поделаешь.

— Но, может быть, не всё так плохо? — робко возразила Олива, — Может быть, всё-таки можно что-то сделать?

— А что тут сделаешь? — отмахнулся Салтыков, — Насильно мил не будешь.

— И неужели у неё совсем нет никакой-никакой надежды?

— Абсолютно никакой. Полный ноль. Бедный Янго, одним словом...

«Да, плохи её дела, — размышляла Олива наедине с собой, — Жалко: человек так преобразился, свет и счастье в жизни увидел… Как вот ей правду теперь скажешь? Что ж, крылья ей подшибать, что ли? Только мечтами да грёзами и держится она на плаву. А правду скажешь — озлится на весь белый свет, или вон как Майкл, когда правду про Волкову узнал, как подшибленный стал, никакой радости в человеке не осталось… Нет, не буду ей ничего говорить. Пусть мечтает. А там, Бог даст, может и случится чудо, и Димка ответит ей взаимностью...»

Но одной надежды на чудо было мало. Ситуация не разрешалась сама собой, и Олива чувствовала, что постепенно всё это заходит в тупик. Было нелегко знать правду и молчать, видя при этом, что нагромождаемые Яной воздушные замки разрастаются до неприличных размеров, и однажды всё это может кончиться грандиозным обвалом. А после похода на Черкизовский рынок, где Яна ухнула чуть ли не всю свою зарплату, накупив подарков для Димы, которые ещё неизвестно, возьмёт ли он, Олива поняла, что дальше так продолжаться не может, и решила этим же вечером серьёзно побеседовать с Негодяевым.

— Яна любит тебя, — без обиняков заявила она Диме, — Она уже подарки для тебя покупает. Поэтому не вздумай на Новый год куда-то сматываться, она этого не вынесет!

— Блин! Я-то тут при чём? — раздражённо выпалил Дима.

— Как это при чём? Ведь она ж тебя любит, не меня!.. Постой, не вырубайся, ты слушай, что я тебе скажу...