Книга Жара в Архангельске, страница 170 – Оливия Стилл

— По-моему, это подло, — сказал Саня Негодяев, присутствовавший в холле.

— Эх, Саня, Саня, молоко у тебя ещё на губах не обсохло, — беззлобно произнёс Салтыков, — Это жизнь, Саня. В нашем мире просто необходим здоровый цинизм.

— Если на паритетных условиях, то да, — ответил Саня, — А если другой безоружен, то это уже подлость, а не цинизм.

— И что ты предлагаешь? Взять ей, вот так прямо и сказать, мол, извини, мелкий? Знаешь, что тогда будет?

— А врать и выкручиваться, по-твоему, лучше. Самому-то не надоело?

— Кстати, Саня прав, — поддержал брата Дима, — Впрочем, это твоё дело, конечно. Мне вот только интересно, что ты будешь делать, когда Олива явится сюда со своими вещами? Выставишь её за дверь?

— Честно, я об этом даже не думал, — сознался Салтыков.

— А надо бы думать. Ты в курсе, что она и Яна приезжают в Арх тридцатого декабря?

— В курсе, — сказал Салтыков. — Я вчера разговаривал с Яной.

— Так разруливай это дело сейчас, пока не поздно...

— Сейчас ещё рано, — ответил Салтыков, — Пусть приедут на Новый год, а я к тому времени подыщу съёмную квартиру где-нибудь поближе к центру...

— И зачем тебе этот гемор? — Дима недоуменно переглянулся с братом.

Но Салтыков лишь затянулся сигаретой и молча выпустил дым.

Глава 3

На Черкизовском рынке была обычная субботняя толчея. Укутанный ранними зимними сумерками, поршил снежок, оседая на воротниках прохожих и поблёскивая в тусклом свете фонарей. Кое-где уже виднелись искусственные наряженные ёлки, и всё это вместе создавало такую уютную и чарующую атмосферу приближающегося праздника.

У палатки с вечерними платьями остановились две хорошенькие, разрумянившиеся с мороза девушки в куртках-алясках с меховой опушкой на капюшонах. Это были Олива и Яна, пришедшие сюда выбирать к Новому году нарядные платья для себя и заодно подарки для своих архангельских друзей.

— Смотри, как тебе такое платьишко? — оживлённо спросила Яна, щупая на манекене кусок красной шёлковой материи, — С моими красными лаковыми сапожками и нижним бельём оно подойдёт просто великолепно!

— Ну! Отпад! Димка точно будет сражён наповал! — одобрила Олива выбор подруги.

У Яны весело заблестели глаза. Олива любила, когда её подруга была такой весёлой, тем более что до момента встречи с Димой Негодяевым Яна постоянно была унылой и жаловалась на свою несправедливую судьбу. Теперь же всё переменилось: Яна стала весёлой и деятельной, и причиною этому был Дима Негодяев. Как она влюбилась в него тогда летом в Архангельске, так и продолжала сохнуть по нему до сих пор. Каждый вечер, разговаривая по телефону с Оливой, Яна восторженно мечтала о том, как она встретится с Димочкой на Новый год, говорила, что он идеальный, что он редкий, необыкновенный человек, и она полюбила его, как никого другого, с первого взгляда.

— Я хочу приготовить для него на Новый год романтический ужин, — трындела Яна, когда они с Оливой, выбрав себе по платью, пробирались в ряды сувениров и подарков, — Я запеку для Димочки фаршированного карпа в сухарях… Как ты думаешь, что мне лучше ему подарить: может быть, вот этого миленького розовенького медвежонка?

— Ну, ты что! Он же не девчонка! — фыркнула Олива, — Что он будет делать с твоим медвежонком? Он технику любит.

— Тогда, может быть, вот эту премиленькую картинку в рамочке с китайскими иероглифами? Вот, смотри, иероглиф, означающий: «я люблю тебя»… Как раз, по фэн-шую, если он повесит это у себя в спальне над кроватью...