Книга Сердце непогоды, страница 111 – Дарья Кузнецова

Объяснение навьев как существ, способных смешивать в себе вѣщевую силу и жiвь, оказалось очень удачным. Так или иначе, в меру собственной пытливости, о подобном смешении задумывался каждый одарённый,и осторожно пробовали если не сливать их вместе,то хотя бы – добиваться согласия. Неизбежным местом встречи этих двух наук оказалась медицина, но в полном смысле объединить две силы люди пока не могли. Так отчего бы не допустить, что эта возможная в теории смесь существует в такой вот форме?

Немного смущали только результаты, к которым приводила попытка связать это мироустройство с христианской религией. Если с Дивью и Явью всё ясно, то Нави оставалось место лишь Преисподней. И пoпробуй пойми, всё это от непонимания людьми чуждой им действительности или от злокозненности соседей? В голове теснилось множество вопросов, но всё больше общие, о том, как живут волшебные соседи и насколько отличаются от привычных мифологических oбразов.

За сказками она коротала вечер, о сказках думала ночью и отчаянно страдала без более доверенного источника сведений. Здесь ни учебника, ни научного журнала не найдёшь, к преподавателю или старшему товарищу за советoм не обратишься.

Впрочем, нет, один такой товарищ у Анны имелся, но вот от этих мыслей упорно старалась отвлечься.

Поначалу падение в канал предсказуемо затмевало всё, но испуг прошёл, а на смену ему явились совсем иные впечатления утра. Выкинуть их из головы не выходило, и девушка сердилась на себя за это.

Хмарин. И до сих пор не вызывало сомнений, что он умеет решительно действовать в моменты опасности. Это ощущение могло бы быть oбманчивым – Анна не так хорошо знала людей и тем более никогда не попадала в опасные ситуации, где от окружающих и её самой требовались бы подобные качества. Но с Константином предположение совпало с действительностью.

Он не только спас ей жизнь, потом ещё, наплевав на её смущение и приличия, деловито позаботился о том, чтобы она не заболела и благополучно добралась до дома. Умом Титова понимала, что это было самое правильное и, более того, единственно верное решение, но всё равно не могла не досадовать ещё и на сыщика. Спасти-то ладно, но…

Совершенно не обязательно было потом трогать её голые ноги!

Стоило задуматься о Хмарине,и краска немедленно бросалась в лицо. Притом вовсе не от его действий: да, вёл себя не вполне прилично, но не было во всём этом особенного подтекста. «У меня дочери шесть лет», – сказал он, унимая её слёзы,и в тот момент она для него мало отличалась от ребёнка, которому надо помoчь.

Смущало то, что для неё-то этот подтекст был! Никак не получалось отнестись к его горячим рукам, заботливым объятиям и тому, как он нёс её до дома, как к оказанию помощи страждущей.

Анна редко увлеклась мужчинами, а если честно – то ни разу всерьёз, но сейчас хватало здравого смысла признать: вот и её догнало это волнующее, неловкое чувство. Она не просто находит Хмарина интересным и привлекательным мужчиной, но, кажется, влюблена. Ничем иным не объяснить столь яростное смущение и навязчивые мысли.

Она всегда самонадеянно полагала, хотя и ни с кем не делилась этой необоснованной уверенностью, что никогда не совершит такой глупой, воспетой в романах ошибки: не влюбится в неподходящего мужчину. Конечно, Хмарин был далеко не худшим вариантом, можно сказать отчасти она свой зарок выполнила. Не прохиндей какой-нибудь вроде того же Ладожского, хороший человек, но…