Книга Каратель. В постели с врагом, страница 61 – Виктория Кузьмина

— Твой жених не имеет на тебя никаких прав. И я вырву ему руки если он коснется тебя. Но я согласен с тем, что я перед тобой в долгу, кукла. Это не дело.

— Да! — я плюнула словом ему в лицо. — Ты взял то, что не твое, и не имел на это права! И чтобы выплатить этот долг ты должен убраться из моей комнаты.

Я хотела добавить, чтобы и из жизни моей тоже убрался, но почему то не сказала. Словно что-то внутри зажало мне рот и не дало произнести этих слов. Не дало им выскользнуть из меня ему в лицо.

Он медленно кивнул, как будто взвешивая мои слова.

— Как непорядочно с моей стороны. Ладно. Я верну долг. Долг удовольствия это святое.

С этими словами он резко отпустил мои запястья и встал с кровати. Я приподнялась на локтях, не веря. Сейчас. Сейчас он уйдет. Но вместе с этим накатило не облегчение, которого я так ждала, а опустошение.

Но Тимофей Борзов думал иначе. Он наклонился, подхватил меня за лодыжки и одним сильным движением стащил на самый край кровати так, что я оказалась лежащей на спине, с раздвинутыми ногами, почти свисая попой с нее, а он опустился на колени между ними на пол. Закинув их себе на плечи.

Какого…Черта…

Мир сузился до этого вида: его темная, мощная фигура между моих бедер, его горящие глаза, прикованные к тому месту, которое было скрыто тонким кружевом моих трусиков. Он задрал остатки порванного платья выше моего живота.

— Сегодня кружева, моя Фемида? — он хрипло усмехнулся, проводя одним пальцем по резинке. — Красиво. Надеюсь это для меня.

У меня во рту пересохло. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Что он собирается делать? Мысль была дикой, невозможной. Он же не собирается?

Я замерла не веря в то, что вижу.

И он это сделал. Не снимая с меня белье, он просто отодвинул его в сторону одним движением пальцев. Я зажмурилась, но тут же открыла глаза. Не могла не видеть. Он наклонил голову. И его язык, широкий и невероятно горячий, провел одним долгим, влажным движением по самым сокровенным, невиданным никем кроме него складочкам.

От этого действия у меня перехватило дыхание. Я завалилась назад на кровать, зажав себе рот уже двумя руками, чтобы не закричать. Это был не крик протеста. Это был крик от абсолютного, ослепляющего шока и… наслаждения. Чистого, животного, разрушающего.

Он оторвался на секунду, его губы коснулись внутренней стороны бедра.

— Ты такая мокрая здесь… — прошептал он своим низким голосом, и в нем звучало темное, глубокое удовлетворение. — Признайся хотя бы себе. Что тебе это нравится. Когда я перед тобой на коленях.

И он продолжил. А меня встряхнуло от этих порочных слов. Его язык был и инструментом пытки, и орудием божественного откровения. Он исследовал, ласкал, нажимал с такой точностью и настойчивостью, будто знал карту моего тела лучше меня самой.

Потом его палец, осторожный, но неумолимый — скользнул внутрь. Не так, как тогда, в доме. Медленно, давая привыкнуть, заполняя пустоту, о которой я даже не подозревала.

Я не хотела этого. Я боролась. Но мое тело сдавалось с потрясающей, постыдной легкостью. Каждое движение его языка, каждый круговой жест пальца внутри отправляли по моим нервам разряды чистого, разрушающего меня удовольствия. Я извивалась, кусала свою же ладонь, пыталась сжать бедра, но он удерживал их своими плечами, неумолимый и властный.