Книга Каратель. В постели с врагом, страница 110 – Виктория Кузьмина

Блядь, как она прекрасна…

Мысль смешалась с яростью, даже сейчас, когда он должен был её ненавидеть, он не мог не восхищаться каждым изгибом её тела. Каждой линией, и это бесило, потому что она не заслуживала его восхищения. Она заслуживала только его гнев.​

Толкнул её на диван, и она упала, неловко, и попыталась прикрыться руками, но он перехватил её запястья и прижал над головой одной рукой, а второй сорвал с неё лифчик, резким движением, и её грудь оказалась обнажённой, соски твёрдые от страха или возбуждения, он не знал. Не хотел знать.​

— Ты моя, — прорычал, наклоняясь к её лицу, и видел, как её глаза расширились. — Не чья-то блядская невеста, а моя женщина. Запомни это.​

— Я не твоя, — выдавила она, и в голосе прозвучал вызов, слабый, но всё же вызов. — Я ничья. И уж точно не твоя после того, что ты сделал.​

Что-то внутри него рванулось на эти слова. Зверь взревел, требуя подчинения. Он зажал ей рот рукой, ладонью накрыл её губы, заставляя замолчать. Знал, что если она продолжит, он не сможет себя контролировать. Совсем потеряет остатки человечности.​

Расстегнул ремень, стянул джинсы. Член был твёрдым. Болезненно твёрдым. Готовым взять её.

Тим сорвал с неё трусики одним движением, услышал, как ткань порвалась. Развёл её ноги, устроившись между ними, а она задёргалась. Попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но он был сильнее, намного сильнее.​

— Не дёргайся, — прорычал и провёл пальцами между её ног. Нашёл вход и замер шокированно. Она была влажной. Горячей. Это взбесило его ещё больше, потому что тело её придавало её же слова. Он усмехнулся жестоко. — Вот как, значит? Говоришь, что не хочешь, а сама течёшь как сучка.​

Она попыталась что-то сказать, но его рука всё ещё закрывала её рот. Сейчас её слова не имели значения. Он сильнее прижал, чувствуя, как она пытается вдохнуть. Как её грудь вздымается и манит своим видом. Торчащими вишневыми сосками.

Он закинул стройные ноги в этих блядских босоножках себе на плечи и поцеловал косточку на щиколотке. Нежно. Не понимая, какого черта он это делает. Но желание не поддавалось разумным объяснениям. Оно било контрастом напополам с грубостью всего остального.​

Она вздрогнула, и он увидел, как по её телу пробежала дрожь, и блядь, как она прекрасна с обнажённой грудью, с ногами на его плечах, готовая принять его.​

— Тим! — прохныкала, упираясь свободной рукой в его пресс, пытаясь оттолкнуть, но нет, не тогда, когда он уже так близко. Когда его член прижимается к её входу. Готовый взять своё.​

И он толкнулся, резко, глубоко. Снося все преграды. Лишая её невинности. Почувствовал, как она сжалась вокруг него, тугая, горячая. Как что-то поддалось внутри, и она вскрикнула в его ладонь. Пронзительно. Попыталась вырваться, но он держал её крепко. Железной хваткой.​

Она попыталась убрать его руку со рта, вцепилась в неё зубами и прокусила внутреннюю сторону запястья.

Сильно. До крови.

Боль вспыхнула яркой вспышкой, но он только зарычал и в отместку укусил её за ногу около щиколотки, глубоко, оставляя глубокие раны от своих клыков. На всю её блядскую жизнь.​

— Сука, — выдохнул, и начал двигаться, жёстко, грубо. Без всякой нежности. Потому что она не заслуживала нежности. Она заслуживала только ярость. Его боль, всё, что она ему причинила, он вернёт ей сейчас.​