Книга Каратель. В постели с врагом, страница 111 – Виктория Кузьмина

Она почувствует как это больно быть в постели с врагом, а не с любящим мужчиной.

Она извивалась под ним, и он не знал, пыталась ли она вырваться или податься навстречу. Ему было всё равно. Он просто брал то, что принадлежало ему. Что она обещала ему, и каждый толчок был актом мести, наказанием за её предательство.​

Перевернул её на живот, грубо, не давая опомниться, и задрал её бёдра вверх. Поставил на колени, и вошёл снова, глубже, под другим углом. Услышал, как она застонала в в кожаную подушку. Приглушённо. Её руки вцепились в кожу дивана, пальцы побелели от напряжения.​

— Смотри на них, — прорычал он, дёрнув её за волосы, заставляя поднять голову к окну, где внизу веселилась толпа, танцевала, пила, не подозревая, что здесь, наверху, творится. — Смотри на своего жениха, если он там. И знай, кому ты принадлежишь на самом деле.​

— Тим, прекрати, — выдохнула надломлено, и он увидел в отражении стекла, как по её щеке скатилась слеза, одна, прозрачная, и что-то внутри него дрогнуло, но он раздавил это чувство. Как она его сердце своими ручонками.Не мог позволить себе слабость.​

Вытащил член и снова перевернул её лицом к себе. Хотел видеть её глаза, хотел видеть, что она чувствует, и снова вошёл, медленнее на этот раз, но не менее глубоко. Она выгнулась, и её ногти впились ему в спину, оставляя царапины.​

— Ненавижу тебя, — прошептала, а в глазах были слёзы, но и что-то ещё, что-то, что заставило его сердце сжаться.​

— Ненавидь, — выдохнул впиваясь в её рот. Грубо. Требовательно. Кусая губы до крови. — Ненавидь меня, но ты всё равно моя.​

Ритм ускорился, стал жёстче, и он чувствовал, как она напрягается вокруг него, как её тело реагирует, несмотря ни на что, и сам был на грани, чувствовал, как удовольствие нарастает волной, тёмной, всепоглощающей.​ Готовой снести все на своем пути.

Вытащил в последний момент и кончил ей на бёдра, горячими струями, помечая её, и стоял, тяжело дыша, глядя на неё. Маленькую и растрёпанную, со следами слёз на щеках, с его семенем на коже. Она смотрела в стену пустым взглядом и что то царапало его с обратной стороны груди.

Внутри было глухо. Холодно. Вместо удовлетворения пришла только пустота.​

Соня оттолкнула его, резко, села и отвернулась, и голос её был ледяным, когда произнесла:

— Убирайся к чёртовой матери. Ты получил, что хотел. Теперь проваливай.​

Боль вспыхнула в его груди, острая, как будто кто-то вонзил туда нож и провернул. Зверь внутри взревел. Рвался наружу. Требовал превращения, требовал разрушения.​

— Скажи мне честно у тебя ко мне чувства были? — выдавил не узнавая своего голоса. — Или это всё было игрой?

Она медленно повернула голову, и из-под растрёпанных волос он не видел её глаз, только изгиб щеки, бледный в полумраке.​

— Только ненависть, — произнесла тихо. — Жажда мести. Ты же ненавидишь меня, а я тебя. Ненавидишь. А теперь убирайся к чёрту и больше никогда ко мне не приближайся.​

Тимофей застыл, и что-то внутри него окончательно сломалось, рассыпалось на осколки, и он кивнул, молча, натянул джинсы, застегнул ремень, и пошёл к двери.​ Она права. Он её ненавидит. Больше им видится не стоит.

Обернулся на пороге, и в этот момент увидел, как из-под её растрёпанных волос, по щеке прокатилась слеза, медленная, тяжёлая, и повисла на подбородке, а потом упала вниз, на её колени.​