Книга Спрятанный подарок, страница 50 – Аннетт К. Ларсен

— И я скучаю по папе, — призналась она шёпотом, который я расслышала лишь потому, что её подбородок лежал на моём плече.

Мои глаза защипало.

— Знаю. Я тоже.

— В один момент времени он здесь, но я никогда не знаю, как долго это продлится. Мне ненавистно, когда он набрасывается на меня без причины, но ещё сильнее меня пугает, когда он просто смотрит в стену.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя себя глупо из‑за того, что не могу найти более подходящих слов, чтобы утешить сестру. — Но я так горжусь тобой. Я горжусь вами обеими. За всё, что вы сделали, за все жертвы, которые вы принесли ради него и ради меня. У нас всё будет в порядке. Правда.

Она отстранилась, вытирая лицо рукавом.

— Ты обещаешь?

— Да, — ответила я, хотя сама сомневалась в своих словах. — Обещаю.

Затем я ещё раз крепко обняла её и направилась к небольшой повозке, которой управлял один из слуг мистера Локвуда. Пока повозка неуклонно приближалась к моему новому дому, я отчаянно надеялась, что не соврала сестре только что.

* * *

Мистер Александр Локвуд оказался приятным и уважительным человеком. Было очевидно, что он любит своих детей и искренне скорбит о смерти жены.

— Я благодарен, что вы согласились прийти, — сказал он, провожая меня наверх. — Я понимаю, что мне нужна помощь, но не знал, как найти человека, которому смогу доверять. Когда я увидел вас на рынке, просто решил рискнуть.

— Я искренне благодарна за эту работу.

Он провёл меня в детскую и познакомил с детьми. Когда он вошёл, они бросились к нему, болтая без умолку, но, увидев меня, замолчали и замкнулись.

После того как он объяснил детям, кто я и зачем здесь, он позволил экономке показать мне дом. Она провела меня в маленькую спальню, примыкающую к детской, которая теперь будет моей, а затем показала остальные помещения. Иногда я буду обедать с детьми, а иногда — со слугами, когда дети присоединяются к отцу за столом.

Уже в первый вечер стало ясно, что это хорошая работа. Но я не могла избавиться от чувства вины, разъедавшего душу. Мне хотелось, чтобы у моих сестёр была возможность жить в таком же комфорте и защищённости. И всё же мне снова пришлось их оставить. Я ненавидела мысль о том, что вместо меня здесь могла бы быть одна из них. Но я напомнила себе, что хотя бы так могу помочь, и сосредоточилась на том, чтобы познакомиться с детьми, за благополучие которых теперь несла ответственность.

За следующие две недели я привыкла к особенностям характера и предпочтениям детей. Младенец Бернард, которому не было и года, хотел только одного, чтобы его всё время держали на руках. Остальные трое приняли меня не так охотно.

Трёхлетняя Руби возмущалась моим присутствием и любила прятаться от меня. Часто мне приходилось оставлять заботу о маленькой Руби на её старших братьев и сестёр, ведь она не позволяла мне приблизиться.

Виолетте было почти пять. Она наблюдала за мной, когда я держала на коленях Бернарда, и, похоже, завидовала ему, но не настолько, чтобы самой подойти ко мне. Она позволяла мне кормить и одевать её и в целом была вежливой и послушной, но её глаза говорили, что ей хочется большего. Я была уверена: со временем она отбросит оборону и позволит мне дать ей ту ласку, которой она явно жаждала.

Артуру было шесть, и он, похоже, считал себя хозяином дома. Он оберегал себя, своих братьев и сестёр и даже отца. А ещё он твёрдо намеревался быть совершенно независимым. «Я могу сделать это сам» была его самая частая фраза, будь то чтение книги или надевание ботинок.