Книга Песнь Света о черничной весне, страница 90 – Кира Цитри

— Все в порядке, — улыбнулся Бог. Он сделал вино теплым и пригубил сладкий напиток, а затем откинулся на спинку стула, сцепил руки в замок и наклонил голову набок.

Персефоне стало неуютно под цепким лазурным взглядом, опаляющим ее кожу. Он точно вспышками зажигал под ней огни, ласкал обнаженную шею, ключицу, плечи, спускался вниз по цепочке кулона, касался топа, где под слоем одежды начинало сильнее стучать ее сердце. Персефона попыталась начать диалог. Она указала ладонью в сторону цветочного ковра, похвалила интересную задумку со стеклянной комнатой, улыбнулась, смотря на красивые холодные звезды над головой. Только Ниалл ни на что не смотрел. Он все еще блуждал лазурным взглядом по красивому лицу, не замечая вокруг ничего. Только движет им отнюдь не любовь.

— Персефона, что тебе нужно? — спросил Бог.

— О чем ты? — нахмурилась она. Ниалл усмехнулся: какие у нее невинные ледяные глаза.

— Ты знаешь, сколько лет я живу? — девушка отрицательно покачала головой. — Больше четырехсот! И ты думала, я поверю, что ты захотела стать моей наложницей? Что ты хочешь?

Персефона сглотнула. В горле вдруг стало совсем сухо. Захотелось выпить вина, но она сидела, гордо выпрямив спину.

— Так трудно поверить, что я хочу стать вашей, Повелитель?

— Трудно. Тебе нужны деньги? Сколько?

Персефона не сдавалась. Деньги? Сейчас она хорошо получает, будучи помощницей женщины Повелителя Тьмы.

— Стала бы я так унижаться ради денег, — ответила она.

— Бриллианты? Меха? Хорошая должность?

— Нет. Нет. И должность меня устраивает. Я просто хочу быть твоей, Ниалл.

Бог наклонился. Персефона задержала дыхание, когда приоткрытые губы Повелителя неумолимо приближались к ее лицу. Он едва коснулся ими подбородка, поднялся к уголку губ, переместился на щеку, а затем наклонился еще ближе, упираясь ладонями в стол и прошептал:

— Ты не умеешь лгать, Хаосов цветочек.

Бог взглянул в ее глаза и улыбнулся, услышав как оглушительно билось под ребрами сердце Персефоны, как расширились ледяные глаза и как вздымалась и опадала грудь от частого дыхания. Ниалл вскинул ладонь, погладил большим пальцем по щеке и покачал головой:

— Тебе не нужна краска, чтобы быть красивой. Достаточно улыбки.

Ниалл оттолкнулся от стола и сел на стул обратно, прикусив кончик большого пальца и склонив голову набок. Персефона, избавившись от плена лазурных глаз, осушила бокал с вином одним глотком. Ниалл лениво подлил еще. Персефона проследила за красивыми длинными пальцами в обрамлении серебряных колец. Аристократичные руки Повелителя Света приковывали к себе взгляд, а метка на руке то и дело заставляла Персефону завистливо вздыхать. Как бы она хотела иметь силу Света и сделать себе такую же метку в напоминание через что ей пришлось пройти, чтобы получить желанную магию.

— Хорошо, Персефона, — вдруг сказал Бог. — Я поиграю по твоим правилам и посмотрю к чему это приведет.

Ниалл распорядился подать ужин. Ели в тишине, а если быть точнее, ела только Персефона. Ниалл же сидел, подперев под подбородок сжатую в кулак ладонь и смотрел на нее. Шея девушки горела под лазурным взглядом, от вина стало жарко, а сердце стучало в груди, точно табун лошадей.

— Почему ты так смотришь? — не выдержала девушка.

— Пытаюсь поймать момент, чтобы уличить тебя во лжи, — усмехнулся Повелитель.