Книга Песнь Света о черничной весне, страница 89 – Кира Цитри

— Вроде того, — туманно ответила Богиня. — Его зовут Татум.

Ниалл вздохнул, а затем лазурные глаза заискрились под светлыми ресницами, превратившись в ледяные настолько, что Селена поежилась. Ей показалось, в комнату ворвался зимний морозец. Бог почувствовал отголосок пепла.

— Он Хаос? — удивился Ниалл.

Селена, почуяв угрозу, выпрямилась. Ей вовсе не хотелось обсуждать отношения с братом. К тому же, они просто гуляют вместе, ничего серьезного. Образ русоволосого советника Повелителя прочно закрепился в ее сердце.

— Ты виделся с Ленаром, Алли?

— Нет. Я понятия не имею где он. — Бог опустил глаза и продолжил писать.

— Ты обманываешь меня, — не сдавалась Селена. — Скажи мне, где он?

Ниалл подул на бумагу, чтобы чернила быстрее высохли, а затем сложил лист, сунул его в конверт, капнул сургуча и поставил печать в форме Солнца. Он сунул письмо в верхний ящик стола, а затем поднялся. Селена не дала уйти. Схватила брата за плечо и, заглянув в глаза, прошептала:

— Пожалуйста, Алли! Он мучает меня! Он везде, повсюду! Появляется, напоминает мне о себе, и исчезает! Я устала ждать. Скажи мне, Ниалл. Скажи как найти его! — ее голос сорвался на крик.

— Он этого не хочет. Живи своей жизнью, Селена. — Бог отцепил ее ладонь от себя и едва сжал в поддерживающем жесте.

— Как мне жить своей жизнью, если Ленар постоянно напоминает о себе?

Глаза Селены защипало. Они загорелись огнем от сдерживаемых слез. Девушка расправила плечи, а затем вышла из кабинета брата. Она не взяла кофту Татума. Ниалл схватил ее, повертел в ладони, а затем коснулся нити Света и переместил в свою комнату. Она ему еще обязательно пригодится.

Ниалл лениво шел к Персефоне. В его ладони лежал букет из одиннадцати роз аметистового цвета, перевязанных белоснежной ленточкой. Бог поправил ворот рубашки, а затем от магии, что золотистыми частичками сорвалась с его пальцев, стеклянные двери распахнулись. Персефона вздрогнула. Бог застал ее в странной позе: девушка сидела на корточках и смотрела на разбросанные по полу лепестки. Ниалл пригляделся: по руке Персефоны ползло красное пятнышко с черными и желтыми крапинками.

— Смотри, Ниалл! Тут божья коровка. Ее надо выпустить на волю.

Довольная Персефона прошла мимо Ниалла и вновь опустилась на корточки. Когда она проходила мимо, Бог почувствовал яркий цитрусовый шлейф, что порывом ветерка ударил ему в лицо. Только как бы Персефона не старалась перебить свой природный, ни с чем несравнимый аромат, Ниалл его все равно почувствовал. Бог изумленно смотрел на широкую улыбку пухлых губ, едва подкрашенных бесцветным блеском, на голубые глаза, искрящиеся светом из-под длинных белесых ресниц, на изящные пальцы, с которых сорвалось насекомое, что раскрыло свои крылья и полетело в неизвестность, а когда взгляд лазурных глаз упал на топ, подаренный Богом, на гладкую фарфоровую кожу выступающих ключиц, его губ тронула лукавая улыбка. Персефона обернулась. Бог подошел ближе, нежно взял девушку за руку и оставил на ней мягкий поцелуй, а затем протянул букет и сказал:

— Ты прекрасна, Персефона! Я рад провести с тобой время. Вина?

Девушка улыбнулась, отвечая:

— С удовольствием.

Ниалл галантно отодвинул стул, помогая ей присесть, откупорил бутылку вина, а затем разлил слегка желтоватый напиток по бокалам. Запахло сочными персиками и девушка, подхватив напиток, коснулась поверхности пальцем, делая его холоднее. В лазурных глазах блеснула сталь и Персефона испуганно ойкнула.