Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 16 – Софа Ясенева

За последнее время почти вся моя жизнь сосредоточилась на Вадиме и клинике. Круг общения сузился: коллеги, родственники, работа. Поддержки не хватает, нет той, которая нужна сейчас.

Больше всех я сблизилась с Надей, она всегда умела рассмешить, посмотреть под другим углом, дать простой совет. Она эндокринолог, взрывная, позитивная, хохотушка, которая умеет вытащить меня из хмурых мыслей. И поэтому ей-то я и звоню.

— Надь, давай посидим сегодня, поболтаем? Приходи ко мне..

— Я как раз ничем не занята. Ты вовремя. Через полчаса буду, — отвечает она бодро.

Через полчаса Надя входит с бутылкой вина и сыром, вся такая светлая и громкая.

Я вздыхаю и понимаю, что скрывать смысла нет. Рассказываю всё быстро, сбивчиво, пока она распаковывает: про Вадима, про операцию, про тот разговор на кухне.

— Ты справишься с вином одна? Я больше не пью. Я беременна, Надь, — вырывается из меня на пределе.

Она замирает, потом бросается ко мне, обнимает.

— Ух ты! Поздравляю.

— Пока рано поздравлять. Вадим не хочет этого ребёнка. Всё так серьёзно, я просто не знаю, что делать. И знаешь, он мне изменил.

Надины глаза распахиваются: они как блюдца, и в них видно настоящее изумление и злость.

— Чего? — произносит она. — Воронцов совсем поехал кукухой?

Я пожимаю плечами, потому что сама не знаю.

— Он тащит меня завтра к гинекологу и прямо сказал, что не хочет, чтобы малыш родился.

— Обалдеть! Карин, ну а ты что? Послала его в пешее эротическое?

— Если бы. Понятия не имею, что делать.

— Может, тебе стоит уехать? На время, — предлагает Надя, уже включив режим спасателя.

— Отпуск-то я уже отгуляла. Куда я денусь? — ответ звучит беспомощно.

— Если он будет настаивать, надо потянуть время, пока срок не перевалит за двенадцать недель. Сейчас у тебя сколько?

— Если верить тесту, пять недель.

— Да… долговато. Но ты знай, если что, у меня есть куда тебя отвезти, чтобы отсидеться. Ты только не стесняйся, хорошо? Если бы мне было неудобно, я бы не предлагала. Карин, дело серьёзное. — Надя говорит быстро и решительно.

Я смотрю на неё и чувствую, как чуть-чуть отпускает. Рядом есть человек, который готов не только слушать, но и действовать. Это уже многое.

Мне всегда хочется верить в лучшее в людях. Немного наивно, конечно. И жизнь не раз уже показывала обратное. Но разве можно совсем перестать верить? Тогда ведь всё рухнет. Я думаю, именно поэтому я и стала врачом. Чтобы давать шансы. Чтобы там, где кто-то махнул рукой, я могла попытаться изменить хоть что-то. Пусть маленькое, но важное. Шанс на лучшую жизнь, на надежду, на завтрашний день.

Вот и сейчас не могу отделаться от мыслей о том, стоит ли давать шанс Воронцову. Нет, не на то, чтобы вернуться ко мне. Это даже не обсуждается. Но он ведь может передумать насчёт ребёнка. Ну должен же. Отцовский инстинкт, совесть, чувство вины, называйте как угодно. Разве можно так легко отказаться от своей крови? Он не социопат, не маньяк, у него есть сердце. Я сама не верю, что говорю это, но всё же надеюсь.

А если всё пойдёт по худшему сценарию… На случай, если он не передумает, у меня уже есть план Б. Та самая мысль, которую подкинула Надя. Уехать. Сбежать. Бросить работу, привычный ритм, привычный город. Для меня это звучит страшно, почти как катастрофа. Но если выбора не останется, если придётся спасать жизнь ребёнка, я уйду без колебаний. Себя-то я ещё могу поставить под удар, но не его.