Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 15 – Софа Ясенева

— Нет. Но вы всё равно не сможете помочь. Поэтому давайте не будем тратить время.

— Это вы зря, — отвечает он мягко. — Поделитесь со мной, что у вас случилось. Тот мужчина явно был настроен агрессивно.

Его глаза изучающие, внимательные. Эта забота выглядит слишком навязчиво, и оттого тревожно.

— Простите, но это личное. Я не могу с вами это обсуждать. Мне пора идти.

Я отворачиваюсь, делая шаг назад, чтобы восстановить дистанцию.

— Карина, я оставлю свой номер на ресепшене. Если вдруг понадоблюсь, свяжитесь со мной.

Говорит он это так спокойно и уверенно, словно мы давно знакомы. Но зачем ему мои проблемы? Выглядит максимально странно. Какой мужчина захочет добровольно влезать в такую сложную ситуацию? Ещё и учитывая, что мы не знакомы толком.

В сказки про любовь с первого взгляда я давно не верю. Тем более не в таком возрасте. Наверное, я чересчур подозрительна. Это и понятно в моём положении. Тут не до сомнительных предложений.

А ещё невыносимо тяжело осознавать: я словно стала добычей для двух мужчин, каждый из которых по-своему тянет меня в разные стороны. Один — властный и холодный, другой — слишком настойчиво-обаятельный. И в этом коридоре, полном шёпота коллег за спиной, я вдруг чувствую себя загнанной в угол.

Проверяю время на телефоне и спешу обратно в операционную. Следующие две операции гораздо проще, да и я чувствую себя уже чуть бодрее. Они проходят штатно: движения плавные, помощники работают слаженно, оборудование не подводит. Это даёт крошечный островок уверенности, ведь после той минуты невнимательности мне так хочется верить, что всё ещё в порядке.

После того как всё заканчиваю, не могу оставить мысли о первом пациенте. Переживаю за него, поэтому решаю навестить. Понятно, что прямо сейчас оценить заживление сложно, но мне будет легче, если я хотя бы увижу, как он себя чувствует.

На стенах аккуратно висят плакаты с рекомендациями по реабилитации. За дверью слышны приглушённые разговоры.

— Аркадий Сергеевич, как ваше самочувствие? — спрашиваю у пожилого мужчины, как только захожу.

— Сначала тошнило, но потом отпустило. Сейчас уже ничего, жить буду, — улыбается он криво, пытаясь шутить.

— Конечно будете, и очень даже хорошо, — отвечаю бодро, хочу, чтобы он в это поверил.

— Когда снимете повязку? — спрашивает он, тревожась, как любой человек, который хочет вернуться к привычной жизни.

— Уже завтра, — говорю спокойно, — и я осмотрю вас. Но контроль заживления будет через неделю. Если всё пройдёт хорошо, я вас выпишу.

— Как же там моя Вика без меня. Хорошо хоть дети навещают.

— Настраивайтесь на то, что уже через неделю будете дома, — говорю я, потому что хочу дать ему опору.

Я действительно очень надеюсь, что всё будет замечательно. Завтра я ещё мало что увижу, восстановление требует времени, но на контроле через неделю уже станет понятнее, всё ли заживает как надо. На самом деле даже идеально выполненная операция не гарантирует стопроцентного успеха: ткани ведут себя по-разному, у кого-то всё приживается быстро, у кого-то возникают рубцовые изменения и нужна повторная операция. В таком случае шансы на отличный результат падают. Но я не буду думать о худшем, сейчас я настроена на успех и говорю об этом вслух.

По возвращении домой бесцельно брожу по квартире, не зная, чем себя занять. Квартира кажется странно пустой. В голову лезут плохие мысли, и я чувствую, что начинаю накручивать себя: «А если…», «Что если пациенту понадобится повторная операция?», «Как я буду жить, если…» — мысли идут одна за другой и безжалостно точат нервы.